Не знаю, то ли интуитивная инспираторика опять заработала, то ли от адреналиновой бури внутри движения стали легкими и быстрыми, как в лучшие дни. Дрожь пульсировала по всему телу. Влажные ступни проскользили по камню, сдирая кожу. Со всей силы ударил его рукоятью в лоб, отшвырнул в сторону и, сбивая с ног очкастого, низко пригнулся и рубанул выскочившего наконец-то из толпы еще одного мужика с автоматом по ногам.
Шмяк!
Он с воплем рухнул вниз, и я одним злобным ударом закончил дело, перерубив ему шею.
А мои монстры тем временем с угрожающим ревом принялись давить всех, до кого могли дотянуться.
Раздалось несколько выстрелов. В ответ раздался рев и хруст проломленной головы.
Больше желающих оказать сопротивление не оказалось. Остатки охраны с отчаянным матом бросилась наутек следом за своими господами.
Схватив разрыдавшегося очкастого за грудки, я рывком поднял его с пола и потащил к Янусу.
— Приведи его в себя, живо! Сделаешь — оставлю в живых. Но если хоть что-то пойдет не так, клянусь, ты пожалеешь, что дожил до сегодняшнего дня.
Быстрой твоя смерть не будет. Ты понял?!
Я хорошенько встряхнул доктора, глядя в упор в его рыбьи глазки за круглыми линзами.
— Я понял! — почти взвизгнул тот.
— Жить хочешь?
— Да… Хочу… Я все сделаю… Сделаю!..
Шатаясь из стороны в сторону, он сделал пару шагов к медицинскому столику, трясущимися руками начал шарить по плошкам и пробиркам, поблескивающим со стерильно белой пеленки. Наконец, набрал в шприц какой-то желтоватый препарат.
Я сам откинул простынь, открывая израненное тело Яна.
Руки очкастого ходили ходуном. Он снова и снова примеривался к толстой синей вене, набрякшей на сгибе руки, но не решался уколоть.
— Я не могу… — пробормотал он, наконец. — Не могу…
— Делай! — прикрикнул я.
И очкастый, вздрогнув, наконец воткнул иголку в вену и выжал в нее все, что было в шприце.
Между тем палата почти опустела. Один из моих великанов унесся вдогонку за аппетитной толпой, второй добивал охранника, методичными движениями дубася его всем бронированным прикладом об стену.
Да уж, против лома нет приема. И вообще, зачем им тут бронежилеты? Друг от друга защищаться на случай помутнения рассудка? Или в истории их ордена кто-нибудь из богов умудрился кого-нибудь расстрелять силой мысли?
Я подтолкнул припотевшего доктора к Фортуне.
— Теперь ею займись! Давай, пусть просыпается!
— Но… но это невозможно сделать прямо сейчас, — дрожащим голосом проговорил он. — Объект находится в состоянии анабиоза.
