Да и Самеди, который перед этим со скучающим видом цедил свой ром, сразу оживился.
— Больной наследник? — полюбопытствовал он.
— У меня нет наследников, — отозвался Бельский. — Идемте, я вам покажу…
Дворецкий поднялся из-за стола и взялся за коляску старика.
Мы тоже повставали следом за ним, готовые увидеть все, что нам хотели показать.
— Вы… уверены, что это необходимо сделать прямо сейчас? — почти прошептал верный слуга, наклонившись к Бельскому.
— Время сейчас играет против нас, — в голос отозвался старик. — Поэтому нет смысла тянуть.
Уж лучше сразу все карты на стол. Не так ли, господа?
С этим трудно было не согласиться.
Так что они двинулись прочь из гостиной, и мы последовали за ними.
— Тебе не кажется, что это может быть какой-то очередной ловушкой? — тихо сказал мне Лёха.
— Не думаю.
— Я тоже не чувствую в его интонациях лжи, — поддержал меня барон.
Я хмуро покосился на него.
Может, я и забыл его давние проделки с Лёхой, но то, как он только что за столом сравнил меня с задницей, запомнил крепко и надолго!
Посеял, понимаешь, урожай.
Теперь пожинаю.
Из столовой по длинному коридору мы добрались до потайной ниши, в которой открылся небольшой лифт.
— Вам нужно будет спуститься на минус второй этаж, — пояснил дворецкий, закатывая в кабину коляску Бельского. — Минус первый — это домовая церковь, вам нужно ниже.
— Домовая церковь? — удивленно проговорил я, когда эти двое уехали. — Странно. Не сказал бы, что старик религиозен.
— У него нет ходячих ног, но в доме есть шикарная лестница, — хмыкнул Самеди.
— Люди окружают себя не только тем, чем пользуются в данный момент. Но и тем, чем пользовались когда-то. Или тем, чем, по мнению окружающим, им полагалось бы пользоваться…
Тут лифт подмигнул желтой лампочкой, и мы дружно загрузились в него.
Спустившись на минус второй этаж мы оказались в стеклянном коридоре, тускло освещенном лампадами.
Ну или почти стеклянном. Сквозь толщу мутноватого материала была видна суглинистая земля, в которой проступали очертания человеческих черепов.
Здесь было по-настоящему жутко. Что-то едва слышно шелестело и бормотало, будто мертвецы за стеклом переговаривались между собой. Приторно пахло восточными благовониями и маслами.
Бельский ждал нас возле лифта. Поймав мой офигевший взгляд, устремленный на прозрачную стену, он пояснил:
— Все мертвецы взяты со старых кладбищ. Земля привезена из Иерусалима. Стекло многослойное, с вкраплениями раздробленных артефактов Нового Света. Благовония из Индии.
