Но вместо этого флаг из-за полного штиля висел безжизненной тряпочкой, а стража напоминала ветчину в консервной банке — бедные мужики во всех этих поддоспешниках и горячих железках стояли розовые, со стекающими струйками пота по вискам. И с завистью поглядывали на легкие одежды просителей, которых перед особняком набралось немало. В основном это были зажиточные горожане, которым по большому счету и просить-то нечего. Но все эти дамы и господа терпеливо ждали своей очереди, чтобы лично явиться пред светлые очи нового короля.
Но были среди них и обычные люди — молодая вдова в траурном чепце, знакомый мне торговец рыбой и старый солдат на деревянной ноге. Его поношенная форма предательски раздувалась у него на животе, но ряды пуговиц были начищены до блеска.
А за воротами, в маленьком садике у крыльца, кипела работа: прислуга шустро расставляла ровными рядами деревянные скамейки. С внутренней стороны у ворот расположился учетчик — очень худой пожилой господин в строгом черном костюме с белоснежной кружевной манишкой.
Для него прямо посреди розовых кустов выставили небольшой стол со стулом. Старик с унылым лицом что-то сосредоточенно писал в свою толстую книгу, время от времени поглядывая поверх очков на толпу.
Пока я занимался рекогносцировкой местности, мимо летящей походкой прошла какая-то богиня. Судя по размаху плеч и обрывку шкуры мамонта вокруг могучей талии — из числа дочерей Одина.
В то же мгновение я ощутил изнутри болезненный толчок в грудь. А в голове раздался шепот:
«Мое!.
.»
Я даже не успел на это как-то отреагировать, когда из-за поворота показалась делегация в белых хитонах.
Голос в моей голове опять забормотал:
«Не мое, не мое… Снова мое! Ближе! Подойди ближе…»
— Прошу, перестань, — вполголоса проговорил я, отворачиваясь в сторону от греха подальше.
— Подойди ближе! — выкрикнул голос, и в этот раз и на меня все обернулись.
Вот ведь блин!
— Поцелуй ниже! — в рифму Азатоту с самым что ни на есть беззаботным видом пропел я. — Обними крепче, станет мне легче… — уже тише закончил я свою импровизированную песенку.
— Не знаю, как там насчет объятий, но от твоего пения точно никому легче не станет, — хмыкнул старый солдат, покосившись на меня из-под кустистых рыжих бровей.
— Какая вульгарность, — прокомментировала мою выходку своему спутнику одна из дам. — Пришел к королю как на ярмарку!
— Никакого воспитания, — буркнул тот, смерив меня уничижительным взглядом.
Да-да, все так и есть, не сомневайтесь.
