— Да подожди, — пробормотал вдруг один из его компаньонов, поправляя громоздкую маску, чтобы глаза попадали точно напротив дырок. — Когда еще такое увидишь?
— А ну всем стоять!!! — проорал Зорин, красный, как вареный рак. — Решили с богом войны силой помериться?! Совсем идиоты???
Развернувшись к Фемиде, он вдруг бухнулся на одно колено и громко крикнул:
— Во имя справедливого суда призываю твое покровительство! Заступись и защити меня и моих людей от ярости и беззаконного судилища!..
Даже я чуть не охнул от такого неожиданного поворота сюжета.
Вот это смелость! Или наглость? На что рассчитывает Зорин, предавая себя на волю богине, которую столько лет его орден держал в плену?..
Ну а на лицо Яна вообще лучше было не смотреть.
— Ты охренел вообще?! — проорал он на Зорина. — Какой тебе еще справедливый суд, сволочь!..
И тут, перекрывая его яростный возглас, звонкой сталью прозвенел голос Фемиды.
— Принято!
Ее тусклый меч засиял в руках, как расплавленное золото. Вокруг всех бойцов образовался полупрозрачный золотистый кокон с символичными перекрещивающимися цепями.
— Не смей! — выкрикнул Ян, и этот яростный вопль исходил из самого его сердца. — Он — мой, и его жизнь должна принадлежать только мне! И пытать я его буду точно так же, как он, паскуда, пытал мою жену, меня, и моего друга! А потом его будет лечить Кассандра. И тогда он поймет, что пытки — это было только начало настоящих страданий!..
— Зря разоряешься, Сет, — заявила Фемида. — Теперь он — мой.
— Где же тогда твоя хваленая справедливость?.
.
Их спор был прерван долгим, протяжным стоном Фортуны."
"Она все еще не открыла глаза, но держалась за живот совсем недвусмысленно.
— А вот теперь действительно стоит поторопиться, если мы не планируем наблюдать процесс родов, — негромко проговорил я птицам. — Лично я — пас.
Птички ничего не ответили, но все, как один, двинулись гуськом друг за другом прочь из склепа, где по стечению обстоятельств решила появиться на свет новая жизнь.
Топать нам пришлось долго.
Когда путь проходил по натоптанной дороге, было еще ничего. Листья шелестели, солнышко склонялось к закату все ниже и становилось оранжевым, твердая поверхность под ногами постепенно остывала и приятно холодила ноги. Правда, мы дважды встретили торговые обозы, и на нас глазели с неприкрытым интересом, как на ярмарочных циркачей.
Но когда маршрут свернул на звериную тропу и повел по темнеющему лесу, я весь обматюкался, собирая босыми ногами колючки и занозы.
