Когда-то давно, когда я был еще совсем молод и похабен мыслями, у меня на телефоне стояла восхитительная заставка — прехорошенькая тян с кошачьими ушками бежала из экрана мне навстречу, и в глубоком вырезе ее платья ритмично колыхались большие упругие дыньки грудей.
Но тогда я еще не понимал истинной прелести нэко. Мне нравились волнующие картинки, где их щечки покрывал румянец и все такое.
Потом это увлечение прошло, и вторая волна на меня накатила уже после студенчества.
Тогда-то я понял, чем на самом деле цепляют эти девчушки с ушками и хвостиками.
И это вовсе не рисованные дыньки. Это — милота! Запредельная, невероятная и трогательная. Помнится, кто-то из великих парил народ, что красота спасет мир. Нифига. Красота — она безотносительная, она просто стоит себе, как мост через Неву: поглядел, языком пощелкал, прошелся по нему — и по своим делам. Мир спасет только милота!
Вот смотришь на пушистого котика — и против воли руки тянутся погладить, защитить, накормить — и насрать, что в тебя могут впиться два десятка адских кинжалов из мягеньких лап.
И ты все прощаешь, потому что — ну милый же!
А потом смотришь на красивую девушку — и руки тоже так и тянутся погладить и защитить…
А кошкодевочки — это же к-к-комбо! Это милота в квадрате, от которой сердце замирает и на глаза наворачиваются слезы умиления.
Короче, под натиском этих чувств я не смог устоять. Я протянул руку и… погладил черно-розовое ушко Ники — упругое, прохладное на самом кончике и такое мягкое!.
.
Ее злющие глаза широко распахнулись, и она мгновенно впилась мне в руку острыми белыми зубками.
А я стоял, как пьяный дурак, и с широкой улыбкой смотрел на грызущую меня кошкодевочку, у которой из копны волос проглянуло второе ушко…
— Милота-то какая!.. — с самой искренней нежностью выдохнул я.
И тут в нашу идиллию вмешался Леандр.
— Ника, брысь! — рявкнул он. — Совсем очумела девка!..
Хватка острых зубов мгновенно ослабла."
"Ника отпустила меня и попятилась. Ее личико залил густой румянец.
Она словно пришла в себя после какого-то помутнения. Низко опустив голову, Ника прижала ушки — о-оо, самые настоящие кошкодевочковые ушки! И торопливо спрятала их под волосами.
— Ты там как, парень? — встревоженно спросил старик.
— Да так, царапина. — ответил я, глядя на кровавые отметины на своей руке все с той же блаженной улыбкой, которая просто не убиралась с моего лица. — Мелочи…
— Это не мелочи, — строго заявил Леандр.
