В этом мастер Гай был прав — человек действительно привыкает ко всему.
Даже к такой работе, какая досталась мне.
Сначала я приходил убираться в пыточную с двумя ведрами сразу — одно ставил в угол для себя, чтобы пол лишний раз не пачкать, а в другом полоскал тряпку.
Через пару недель уже хватало просто выйти на пару минут на воздух подышать.
Научившись совмещать свою работу с полным желудком, я с изумлением обнаружил, что набитое брюхо и ощущение сытости — это далеко не всегда синонимы. В Ямах нас кормили кашей — конечно, не такой противной, как заключенных, но тем не менее пустой.
Для навара повар добавлял мелко порубленное сало и мясные кости, которые уходили в тарелки более значимых в тюрьме персон, чем уборщик. Я жрал эту пустую кашу и мечтал о куске мяса, как о манне небесной. Убегая на час в город, чтобы купить папирос на честно заработанные медяки, я иногда заглядывал в лавку мясника. Тот, нахмурившись, пересчитывал отсыпанные ему в горсть монеты, и широким длинным ножом отрезал от мясного куска пару тонких, почти прозрачных лепестков.
И я утаскивал с собой свое сокровище, завернутое в грубую коричневую бумагу, и потом на кухне жарил их над очагом, подцепив ножом за уголок. Мясные лепестки шипели и съеживались, испуская умопомрачительный запах сытой вкуснятины. Обливаясь слюной, я сжирал их прямо с ножа, торопливо посыпав крупной, хрустящей на зубах солью.
Иногда после такого «перекуса» мне так и хотелось забраться в свою нычку, выгрести все монеты до последней, накупить себе мяса и наесться им от пуза.
Но на деле позволить себе такую придурь я не мог. Мой скромный финансовый запас был гарантией того, что, в случае чего, добрую неделю я точно не помру с голодухи без ямской каши. Вот только увеличиваться запас не больно-то спешил, хотя я почти ничего не тратил.
Пару раз я пытался найти себе занятие поприличней и поденежней, но потерпел полный крах. Рудокопы подняли меня на смех — их здорово рассмешило, что обрезок готов наняться на такую работу. Они наперебой начали высчитывать полезность моего труда и давились хохотом минут двадцать, прежде чем отказать.
Сторожа в городском саду тоже не пожелали нанимать человека без магии, вооруженного только естественными способностями глаз и ушей. Им нужен был супермен, видящий в темноте и способный на слух определить опасного человека на другом конце сада.
Но самое унизительное фиаско меня ожидало, когда я пришел предложить себя на вакансию счетовода в ювелирную лавку.
