Луис представился братьям, бросая косые взгляды в сторону «женской» палатки. Аллан позвал сестер, и Бетти пришлось выйти. Она слегка дрожала. Каждый шаг в сторону миссионеров, среди которых стоял напряженный Луис, казался ей пыткой. Ей было безумно страшно, причем от любого исхода. Если Луис ее узнает, не обернется ли это скандалом на всю деревню и не загубит ли всю миссионерскую деятельность? А если не узнает, то… сможет ли Бетти перенести это? А ведь должна суметь!
Когда Бетти подошла к братьям вплотную, она позволила себе поднять на Луиса глаза.
Он сверлил ее взглядом, как ненормальный, а она пыталась вообще удержаться на ногах. Аллан и остальные замерли в недоумении, как вдруг Луис сделал шаг навстречу и тихо, однако, как-то вопросительно прошептал:
- Кэмэрина?
Его голос звучал как-то так жалобно, словно он и сам не верил в то, что говорил, а просто изо всех сил надеялся. Так он узнал ее или нет? Бетти боялась проявить инициативу, боялась открыто назвать себя, хотя… возможно, без этого не обойтись! Нельзя же откровенно обманывать, когда тебя спрашивают? Он спросил, Кэмэрина ли она! Она должна, нет, ОБЯЗАНА ответить! «Да, это я!» - хотелось прокричать ей, и она уже открыла рот, чтобы сделать это, как вдруг, словно из-под земли появилась дочь шамана.
Она неожиданно прильнула к Луису, буквально повиснув у него на руке, и вся решимость Бетти мгновенно улетучилась. Он помолвлен! Он занят! Будет скандал! А, может, даже война! Нет, нельзя этого допустить!
Бетти закрыла открытый уже было рот и опустила глаза.
Почувствовал огромную неловкость, Аллан максимально дружелюбно произнес:
- Это наша сестра Лиза! Лиза, а это наш новый друг, Чэтима. Он чудесно говорит по-английски, ты даже не представляешь!
«А еще он чудесно целуется! – вдруг сострила Бетти сама в себе. - Вы даже не представляете!». Ей стало вдруг безумно смешно. Наверное, вот так сходят с ума от разбитого сердца! Бетти мрачно взглянула на соперницу, бесстыдно повисшую на ее возлюбленном, вымученно улыбнулась и поспешила уйти в свою палатку.
"
"Луис был безумно огорчен. Его слабая, едва живая надежда, что белая незнакомка окажется Кэмэриной, растаяла, как дым. Внешне она совсем на нее не походила. Волосы незнакомки были более темными и казались совсем ровными, завязанные в тугой пучок. Лицо было светлым, а кожа – идеально чистой, прямо-таки святящейся.
