— Он ни за что не простит подобный обман.
Как в тумане Эшли вернулась в зал. Сьюзан как раз просила Родриго произнести патетическую речь на неком благотворительном аукционе. Патрик встал рядом с женой и больше даже не взглянул на Эшли. Родриго, которому уже явно надоел этот разговор, быстро сослался на то, что опаздывает на важную встречу и, попрощавшись с друзьями до вечера, поспешил удалиться.
— Патрик сегодня какой-то странный, — заметил он, когда они уже ехали в машине. — Он как-то непонятно вел себя по отношению к тебе.
У вас был какой-то конфликт за последние пять лет?
— Нет… — пробормотала Эшли в растерянности. — Ты ведь знаешь Патрика, — добавил, она, при этом понимая, что сама совершенно его не знает.
— Конечно, конечно. Я слишком хорошо знаю, что он совершенно неспособен скрывать свои чувства. До сих пор не понимаю, как с таким характером ему удалось стать преуспевающим адвокатом… Но я заметил, что он обращался к тебе с некоторой долей пренебрежения, — добавил Родриго.
Эшли снова почувствовала себя виноватой. Но сказать было нечего, и она промолчала. А что тут можно было ответить? Родриго, бесспорно, очень наблюдателен и прекрасно разбирается в людях, если смог заметить мелочи в поведении друга всего за несколько минут и сделать из этого правильные выводы.
Скоро он поймет, почему Патрик не проявил к его жене должного уважения, и — кто знает? — быть может, сам изменит к ней свое отношение. Бедная девушка была просто в отчаянии.
Как рассказать ему, что на самом деле они чужие друг другу люди? Как объяснить, что все это время она врала, но врала только для того, чтобы не сделать ему плохо?
Лимузин, в котором они ехали, остановился возле эксклюзивного салона красоты — одного из самых дорогих в Валенсии. Только сейчас Эшли вспомнила, что вчера записалась по телефону на визит к парикмахеру. Она хотела стать более элегантной и женственной и больше нравиться мужу. Но какая теперь разница? Теперь, когда сказка в одночасье рушилась, все это было уже совсем не важно.
— Эшли? — обратился к ней Родриго.
— Давай мы подъедем минут через пять, — произнесла она, стараясь на него не смотреть. Ее чувства были в таком смятении, что это даже, мешало связно думать. Единственное, что казалось полностью ясным, — то, что нужно, во что бы то ни стало поскорее выйти из машины и остаться одной.
На протяжении последней недели она пыталась жить в мечте.
