Эшли повесила трубку, но не успела отойти, как телефон снова зазвонил. Тогда она сняла трубку, нажала на рычаг и положила ее рядом. Теперь, пытаясь дозвониться, он неизменно будет слышать сигнал «занято». Она пошла, собирать вещи.
Не прошло и двадцати минут, как Родриго уже вошел в дом. От его всегдашнего почти издевательского спокойствия не осталось и следа. Он был взволнован и тяжело дышал. Эшли посмотрела на него с удивлением.
— Ты не можешь уехать! Я не хочу пережить это снова! — почти прокричал Родриго.
Он был очень бледен. Если бы Эшли не знала его хорошо, она бы подумала, что он испуган. — Знаешь ли ты, что я испытал, когда ты поступила так однажды? Имеешь ли ты хоть малейшее представление о моем тогдашнем состоянии? — Она только пожала плечами. — В ту неделю, еще до того как ко мне вернулась память, я оказался на грани безумия. Пять минут назад ты была — и вдруг испарилась. Я не знал ни причины твоего исчезновения, ни где тебя искать. Все, что мне осталось, — это невнятная писулька, еще больше меня запутавшая!
Такие откровения непробиваемого Родриго прозвучали для Эшли как гром среди ясного неба.
— Я не могла и подумать, что ты будешь чувствовать себя подобным образом…
— Боже мой! Да ведь именно ты должна была рассказать мне всю правду о нашем браке!"
"Впервые услышав от него такие слова, Эшли не могла с ними не согласиться. Действительно, как можно было быть такой черствой и глупой, чтобы не предвидеть, каким ударом ее действия будут для ничего не подозревающего мужа? Она тогда испугалась и поспешила переложить ответственность на другого человека.
— Ведь я же полностью тебе доверял, — разгорячившись, продолжал Родриго. — Сначала у меня просто не было другого выхода. Но наши отношения развивались очень быстро, и очень скоро я привык думать о тебе не как о посторонней женщине, а как о своей жене. И вдруг все это на меня сваливается.
Эшли чувствовала себя ужасно виноватой. Ей никогда не приходило в голову, что его холодное к ней отношение во многом вызвано ее же собственным поведением.
— Я, наверное, действительно показалась тебе ужасно эгоистичной. Но я на самом деле не думала, что ты будешь по мне скучать.
— Кем же ты меня считала? Чурбаном бесчувственным?
— Почти… Ты всегда казался мне холодным и непробиваемым.
Он невесело улыбнулся.
— Меня воспитывали в строгости и с детства убеждали, что никогда не следует быть зависимым от женщины.
