Немного закружилась голова, но это я просто дышать забыла. В очередной раз.
За такое лицо любой мужчина в модельном бизнесе продал бы черту душу. Вообще-то, очень может быть, что именно столько это и стоит – одну душу.
Нет. Не верю. И мне ужасно стыдно за то, что я всего лишь подумала такое. Как здорово, что я единственный человек, чьи мысли Эдварду прочитать не под силу.
Я протянула руку, его холодные пальцы прикоснулись к ней, и из моей груди вырвался вздох. Прикосновения Эдварда вызывают у меня необыкновенное чувство облегчения, словно я испытывала боль, которая вдруг исчезла.
– Ты. – Я слегка улыбнулась: такое вялое приветствие после столь напряженного ожидания!
Эдвард поднял наши переплетенные пальцы и легонько погладил мою щеку тыльной стороной ладони.
– Как прошел день?
– Медленно.
– У меня тоже.
Он подтянул мое запястье к лицу, закрыл глаза и провел носом по коже – не открывая глаз и нежно улыбаясь. Эдвард как-то назвал это «наслаждаться ароматом, не прикасаясь к вину».
Я знала, что запах моей крови для него слаще, чем любая другая кровь – в точности как для алкоголика вино рядом с водой.
Этот запах вызывал невыносимую жажду, которая причиняла Эдварду настоящую боль. И все же он не отшатывался от меня, как раньше. Трудно вообразить, какого исполинского усилия воли требовало от него простое прикосновение.
Меня очень огорчало, что Эдварду приходится так напрягаться. Утешало лишь то, что мне недолго оставалось быть источником его страданий.
Тут послышались шаги Чарли: он, как обычно, громко топал, выражая неудовольствие приходом гостя.
Эдвард моментально открыл глаза и опустил руку, все же не разнимая переплетенных пальцев.
– Добрый вечер, Чарли. – Эдвард всегда безукоризненно вежлив, хотя Чарли этого и не заслуживает.
Чарли хмыкнул нечто неразборчивое и встал в дверях, скрестив руки на груди. В последнее время он доводит понятие «родительский присмотр» до абсурда.
– Я принес новые бланки заявлений.
Эдвард помахал передо мной набитым до отказа большим конвертом.
На мизинце красовался рулончик марок.
Я застонала. Сколько могло остаться колледжей, куда Эдвард еще не заставил меня послать анкету? И как он только умудряется найти лазейки? Ведь время подачи заявлений давно прошло!
Эдвард улыбнулся, будто прочитал мои мысли: хотя у меня наверняка все на лбу написано.
– Еще не везде закончили прием заявлений. А в некоторых местах готовы сделать исключение.
Могу себе представить, по каким причинам. И о каких суммах идет речь.
