Резко дернула металлическую раму: окно захлопнулось с такой силой, что стекло задрожало.
Я долго смотрела на черное вибрирующее стекло, пока оно не перестало дрожать. Потом вздохнула и открыла окно настежь.
Глава третья
Подоплека
Солнце так глубоко спряталось в облаках, что совершенно невозможно понять, зашло оно за горизонт или нет. Мы долго летели вслед за солнцем, которое будто застыло на месте, и я совсем сбилась с толку: время стало каким-то растяжимым. Меня застало врасплох появление в лесу первых зданий: мы почти дома.
– Ты всю дорогу сидела очень тихо, – заметил Эдвард. – Не укачивает?
– Нет, все в порядке.
– Тебя огорчило расставание?
– Пожалуй, не столько огорчило, сколько камень с души сбросило.
Эдвард вопросительно взглянул на меня. Бесполезно просить его внимательнее смотреть на дорогу – да, честно говоря, и необходимости нет, как ни грустно в этом признаться.
– В некоторых отношениях Рене гораздо… чувствительнее Чарли. Я уже начинала нервничать.
Эдвард рассмеялся.
– У твоей мамы интересное сознание.
Вроде детского, но очень проницательное. Она видит многие вещи не так, как другие.
Проницательная – это в самую точку. В тех случаях, когда мама обращает на что-то внимание. Большей частью она настолько погружена в собственные проблемы, что вокруг себя почти ничего не замечает. Однако в эти выходные Рене не спускала с меня глаз.
Фил был занят: повез на соревнования школьную команду по баскетболу. В поле зрения Рене оставались только мы с Эдвардом. Когда закончились объятия и восхищенные вопли, мама стала за нами наблюдать.
И по мере наблюдения в ее больших голубых глазах вспыхнуло сначала недоумение, а потом озабоченность.
Утром мы пошли гулять по пляжу. Рене горела желанием выставить напоказ все прелести своего нового дома – наверное, все еще надеялась переманить меня из Форкса во Флориду. А еще хотела поговорить со мной наедине, что не составило труда: Эдвард выдумал срочный реферат, чтобы не выходить днем на улицу.
Я снова вспомнила разговор с мамой…
Мы неторопливо шли по дорожке, стараясь держаться в тени редких пальм.
Хотя утро было раннее, солнце жарило вовсю. При такой влажности воздуха вдох и выдох казались серьезной физической нагрузкой.
– Белла, – промолвила Рене, разглядывая набегающие на песок волны.
– Что, мам?
Она вздохнула, не поднимая на меня глаз.
– Я волнуюсь…
– Что-то стряслось? – тут же встревожилась я. – Тебе нужна моя помощь?
– Со мной все в порядке. – Она покачала головой.
