– Элис сказала Сэму, что еще около часа, – тихо ответил Эдвард бесцветным голосом.
– Мы будем вместе, несмотря ни на что.
– Несмотря ни на что, – согласился Эдвард.
– Я тоже за них боюсь, – сказала я.
– Они могут постоять за себя, – успокоил меня Эдвард нарочито беззаботным голосом. – Жаль, что мне не удастся повеселиться!
И этот туда же – повеселиться ему охота!
Эдвард положил руку мне на плечи.
– Не волнуйся. – Он поцеловал меня в лоб.
Как будто в такой ситуации можно сидеть спокойно!
– Не буду.
– Хочешь, я тебя отвлеку? – выдохнул Эдвард и провел холодными пальцами по моей скуле.
Я непроизвольно вздрогнула: все-таки утро выдалось холодным.
– Пожалуй, как-нибудь потом, – ответил сам себе Эдвард и убрал руку.
– Есть и другие способы меня отвлечь.
– Например?
– Ты мог бы рассказать мне про десять твоих лучших ночей, – предложила я. – Любопытно было бы узнать.
Он засмеялся.
– А ты угадай!
Я покачала головой:
– У тебя было слишком много ночей, о которых я ничего не знаю – целые сто лет!"
"– Могу подсказать: все мои лучшие ночи случились уже после того, как мы с тобой познакомились.
– Правда?
– Конечно правда! Те, что были до того, и рядом не стояли.
Я подумала и наконец призналась:
– Мне приходят в голову только мои лучшие ночи.
– Может быть, это те же самые, что и у меня, – подбодрил Эдвард.
– Ну, тогда первая ночь – когда ты в первый раз у меня остался.
– Да, и для меня тоже. Правда, ты проспала ту часть, которая понравилась мне больше всего.
– Точно, – вспомнила я. – А еще я тогда во сне разговаривала.
– Было дело, – согласился он.
Я вспыхнула, вспомнив, что могла наболтать сегодня ночью в объятиях Джейкоба. Никаких снов я не помнила, а может, и вовсе не видела, и кто его знает, что было у меня на уме.
– Что я наговорила сегодня ночью? – прошептала я, понизив голос.
Вместо ответа Эдвард пожал плечами. Я поморщилась.
– Все так плохо?
– Ничего особо ужасного, – вздохнул он.
– Тогда расскажи!
– В основном повторяла мое имя – как обычно.
– Ну, это не так уж плохо, – осторожно согласилась я.
– А к утру ты стала бормотать какую-то чушь и повторяла «Джейкоб, мой Джейкоб». – Даже в его шепоте слышалась боль. – Твоему Джейкобу это очень понравилось.
Я вытянула шею, пытаясь достать губами до подбородка Эдварда. Его глаз я не видела: он смотрел в потолок.
– Прости, – пробормотала я. – Я их так различаю.
