Даже сквозь свитер кожа Эдварда была такой холодной, что я задрожала – от счастья и удовольствия.
Я знала, что остается не больше трех секунд, прежде чем он вздохнет и ловко отстранится. И скажет, что на сегодня мы уже достаточно рисковали моей жизнью. Пытаясь не упустить последние мгновения, я изо всех сил вжалась в его тело. Провела кончиком языка по изгибу его нижней губы – безупречно гладкой, словно отполированной, а на вкус…
Эдвард оторвался от моих губ; похоже, он и не заметил, что я изо всех сил сжимала его в объятиях.
В глазах горело возбуждение, которое он так твердо контролировал.
– Ах, Белла… – вздохнул он.
– Я бы извинилась, но не считаю себя виноватой.
– Это мне следует считать себя виноватым в том, что ты не чувствуешь себя виноватой… Пожалуй, я лучше присяду на кровать.
Голова у меня слегка кружилась.
– Ну, если хочешь…
Эдвард ухмыльнулся и выскользнул из моих объятий.
Я повернулась обратно к компьютеру. Он уже загрузился и теперь тихонько гудел. Или, скорее, кряхтел.
– Передавай привет Рене, – сказал Эдвард.
– Обязательно.
Я пробежала глазами сообщение от Рене, то и дело покачивая головой: надо же до такого додуматься! Хотя я перечитывала сообщение второй раз, новости меня все равно позабавили – а также повергли в ужас. Узнаю свою маму: только она способна напрочь забыть, что панически боится высоты, и вспомнить об этом, когда уже привязана к парашюту – и к инструктору по прыжкам с парашютом. Я слегка разозлилась на Фила: он второй год женат на моей маме и до сих пор позволяет ей вытворять всякие глупости.
Я бы не допустила ничего подобного: слишком хорошо знаю собственную мать.
Вообще-то, нельзя опекать их постоянно. Пусть сами разбираются – не все их за ручку водить!
Большую часть своей жизни я заботилась о Рене, терпеливо отговаривая от наиболее безумных планов и добродушно смиряясь с тем, от чего отговорить не удалось. Маме я всегда потакала, с улыбкой воспринимая ее выходки, и относилась к ней даже слегка снисходительно.
Я видела ее ошибки и про себя посмеивалась над ними: у Рене ветер в голове!
Совсем не то, что я – предусмотрительная и осторожная. Ответственная и взрослая – такой я себе представлялась. Так о себе думала.
В голове все еще шумело после поцелуя Эдварда, и я невольно вспомнила самую роковую ошибку мамы: глупая и романтическая девчонка, она выскочила замуж сразу после школы за человека, с которым была едва знакома. А через год родилась я.
