Я попыталась не заметить имена жертв, но они выделялись, словно набранные жирным шрифтом. Пять человек лишились жизни, пять семей скорбят о потере. Абстрактно размышлять об убийстве совсем не то, что прочитать имена жертв: Морин Гардинер, Джеффри Кемпбелл, Грейс Раци, Мишель О’Коннелл, Рональд Элбрук. Люди, у которых были родители, дети, друзья, кошки-собаки, работа, надежды, планы, воспоминания…
– Со мной такого не случится, – прошептала я, словно убеждая саму себя. – Ты не позволишь мне стать такой. Мы будем жить в Антарктиде.
Эдвард фыркнул, сводя все к шутке.
– Пингвины, значит. Прелестно!
Я неуверенно засмеялась и сбросила газету на пол, чтобы убрать эти имена с глаз долой. Конечно же, Эдвард прежде всего думает, на кого можно поохотиться. Он и его родственники-«вегетарианцы» защищают людей, предпочитая удовлетворять голод крупными хищниками.
– Ну тогда, как и договорились, едем на Аляску. Только куда-нибудь подальше, чем Джуно – туда, где полно медведей-гризли, – сказала я.
– Еще лучше, – согласился он.
– Там и полярные медведи водятся. Очень злые. А волки так просто огромные.
Я резко выдохнула.
– Что с тобой? – спросил Эдвард. Прежде чем я успела прийти в себя, он уже понял, в чем дело, и напрягся всем телом. – Ясно. О волках вспоминать не будем, если тебе это неприятно. – Его голос прозвучал холодно и отчужденно, а плечи расправились.
– Эдвард, он был моим лучшим другом, – пробормотала я. Слово «был» больно кольнуло. – Конечно же, мне неприятно.
– Прошу прощения, я не подумал, – официальным тоном извинился он.
– Мне не следовало так говорить.
– Да ладно, чего там. – Я стиснула в кулаки лежавшие на столе руки и не сводила с них глаз.
Мы помолчали, а потом Эдвард взял меня прохладными пальцами за подбородок. Теперь выражение его лица смягчилось.
– Честное слово, прости."
"– Ничего. Я знаю, что ты не это хотел сказать. Мне не следовало так реагировать. Просто… я как раз перед твоим приходом думала о Джейке. – Я заколебалась. Мне казалось, что карие глаза Эдварда становятся чуть темнее каждый раз, когда я произношу имя Джейка.
– Чарли говорит, что ему сейчас очень плохо, – умоляющим тоном сказал я. – Ему больно, и это… это моя вина.
– Белла, ты ни в чем не виновата.
Я глубоко вздохнула.
– Помочь Джейку – мой долг. И к тому же одно из условий Чарли…
Пока я говорила, лицо Эдварда снова стало каменным, как у статуи.
– Ты ведь знаешь, и речи быть не может о том, чтобы ты встречалась с оборотнем без нашей защиты.
