– Глупостей? Тогда почему ты молчишь?
– Потому что сказать нечего. Ты делаешь из мухи слона.
– Кто именно? – не унималась я.
Эдвард вздохнул.
– Таня проявила некоторый интерес. Я дал ей понять – очень вежливо, как и подобает джентльмену, – что не разделяю этого интереса. Вот и все.
Я постаралась унять дрожь в голосе.
– Скажи, а как эта Таня выглядит?
– Так же, как и все мы: белая кожа, золотистые глаза, – слишком быстро отозвался он.
– И конечно же неописуемая красавица.
Я почувствовала, как Эдвард пожал плечами.
– Для глаз человека, пожалуй, да, – равнодушно сказал он. – А знаешь что?
– Что? – Я надулась.
Эдвард приложил губы к моему уху; от его холодного дыхания стало щекотно.
– Я предпочитаю брюнеток.
– Ага, так значит, она блондинка.
– Платиновая – совсем не мой тип.
Я задумалась, пытаясь сосредоточиться, пока Эдвард медленно водил губами по моей коже вдоль щеки, вниз по шее и обратно. Он прошелся по кругу три раза, прежде чем я заговорила:
– Ну тогда ладно, – решила я.
"
"– Гм, – прошептал он, не отнимая губ от моей щеки. – Ты такая хорошенькая, когда ревнуешь. Удивительно приятное зрелище.
Я хмуро глянула в темноту.
– Уже поздно, – повторил Эдвард тихим, убаюкивающим голосом, мягким, как шелк. – Спи, моя хорошая. Пусть тебе снятся счастливые сны. Ты единственная, кто запал мне в сердце. И оно всегда будет принадлежать только тебе. Спи, моя единственная.
Эдвард начал мурлыкать колыбельную, и я знала, что рано или поздно все равно не выдержу, поэтому закрыла глаза и прильнула к нему.
Глава девятая
Мишень
Утром, как и полагалось, Элис отвезла меня домой. Эдвард должен был вскоре появиться, вернувшись из своего «похода». Все эти уловки меня утомляли. Вот уж об этой части своей человеческой жизни я жалеть не стану!
Чарли услышал, как хлопнула дверца машины, и выглянул в окно. Помахал Элис и открыл мне дверь.
– Хорошо провели время? – спросил Чарли.
– Замечательно! Получился такой… девичник.
Я принесла свои вещи, бросила их на пол возле лестницы и побрела на кухню, чтобы перекусить.
– Тебе звонили! – крикнул Чарли мне вслед.
Раскрытый блокнот для телефонных сообщений лежал на самом видном месте – на кухонном столе, прислоненный к кастрюле.
«Звонил Джейкоб, – написал Чарли. – Сказал, что был неправ и просит прощения. Просил, чтобы ты позвонила. Будь умницей и пожалей его. Похоже, он очень расстроен».
