Но здесь центр, люди как сумасшедшие сновали туда-сюда, и я невольно подстраивалась под их темп. Меня внесли в метро, потом из него же вынесли сплошным людским потоком, и вот я у дома, где перед подъездом цвели какие-то мелкие цветочки, распространяя тягучий, медовый аромат на всю округу.
На скамейке сидела соседка тётя Лена и тоже наслаждалась летним вечером. Я села рядом с ней, с упоением вдыхая сладкий аромат цветов.
— Здравствуй, Вера.
— Добрый вечер.
— Я смотрю, вас с мамой совсем не видно что-то. Куда вы пропали?
— Я устроилась на новую работу, целыми днями там.
— Я решила ограничиться рассказом о себе, не хочу, чтобы она сплетничала про маму с дядей Борей. — Работы очень много, приходится задерживаться.
— Платят хоть хорошо? — Главный вопрос, как же без него.
— Да, зарплата хорошая, но и работы много. А как ваша Маша, тёть Лен? Я её тоже совсем не вижу.
— Как-как. Переехала к очередному хахалю. Скоро тридцать лет, а всё никак не успокоится, выбирает. Да что моя Машка, вон мать твоя и та туда же!
Что-что? Значит, вот какие слухи уже по подъезду пошли.
Старая кошелка!
— Тётя Лена, попрошу вас подобные слухи о моей маме не распространять. Она не таскается по мужикам, а встречается с одним очень достойным и интеллигентным мужчиной.
— Да видим мы все её ухажера на черной машине. Ведь сумела подцепить такого! И зачем она ему, помоложе, что ли, не мог найти? — не успокаивалась эта зараза. Хорошо, сейчас я тебя успокою…
— Знаете что, тётя Лена! Хочу вас предупредить, если я услышу ещё что-то подобное о своей маме, весь подъезд узнает подробности личной жизни вашей Маши! Когда там она началась-то? В тринадцать, кажется? Уж сколько раз бабушкой могли бы стать, особенно тогда, лет пятнадцать назад, я ничего не путаю?
— Ну и стерва же ты выросла, Верка! Я к ней с добром, а она…
— Вот и расстанемся по-доброму.
— Я встала с лавочки и пошла в подъезд. — До свидания.
Вот же, всё настроение испортила!
***
С утра на работе творился дурдом. Какие-то непрекращающиеся звонки.
Смолин был злым уже с девяти, они там с Ветровым что-то не поделили. Градовская разведка донесла, что ругались утром в кабинете. У Иванова анализ ещё не готов, финики таблицу никак не доделают. Мои нервные клеточки снова были на пределе.
Проснулся селектор.
— Вера Павловна, зайдите.
Взяла блокнот и пошла в пыточную. Уже неделю как не мнусь на пороге, а сразу прохожу к своему стулу. Но сегодня этот навык дал сбой.
— Что вы там топчитесь, Вера Павловна, садитесь.
