Я упала на диван и тут же провалилась в сон.
37.
Пришёл на работу в восемь десять. Веры ещё не было. Очень интересно.
Прошло пятнадцать минут, она не появилась. Ситуация заставила меня напрячься, я никак не мог сосредоточиться на работе. Ещё через пятнадцать минут не выдержал и набрал её номер. Она не взяла трубку.
Внутри поднялась смесь бешенства и беспокойства одновременно. Что она себе позволяет? А может быть, у неё что-то случилось?
Зажал в кулаке ключи от машины, лежащие на столе, уже готовый сорваться к ней, когда услышал входящий звонок.
Посмотрел на экран — Вера.
— Ты где? — с ходу рявкнул в трубку.
Молчание длилось несколько секунд.
— Извини, — тихо так, хрипловатым шепотом, — я проспала.
Шумно выдохнул с облегчением. Главное, жива, здорова. Дальше попытался сосредоточиться на её словах. Та-ак… О чём это она там шепчет? Проспала? Ну-ка, ну-ка…
— Это чем же ты вчера с мамой занималась? И с мамой ли? — Перед глазами появились красные круги от прорывающейся смеси злости и ревности.
— Болтали… — тихо пропищала она, и мне пришлось вслушиваться.
— Вера! После болтовни с мамой не спят лишних три часа!
Она замолчала, пауза затянулась, и я не выдержал:
— Вера! Что ты молчишь? Ты где вообще?
— Я обижусь сейчас и заболею, — по-прежнему чуть слышно. — Между прочим, я больничный ещё ни разу не брала.
— Твою ж мать! Вера! Ты совесть вчера вечером потеряла? Я тут с ума схожу, а она мне угрожает ещё.
— Это случайно получилось… — продолжила пищать.
— Что это?
— Ну-у, у нас тут повод был, «Шериданс», все дела…
— Я не пойму… Ты напилась опять? С мамой? — Она сведет меня с ума.
— Ну почему сразу напилась? Выпила чуть-чуть… Лишнего…
— Я же просил тебя не злоупотреблять алкоголем, Вера. Что мне с тобой делать? Зашивать?
— Может быть, пока обойдемся без столь радикальных мер? Я обещаю исправиться, хорошо? — Моя пьянчужка явно подлизывалась.
— Я подумаю. — Настроение улучшалось с каждой минутой.
— Мир?
— Мир. Но в любом случае будешь депремирована за опоздание.
— В каком размере?
— Останешься вечером без поцелуев.
— Я откинулся в кресле, наконец-то расслабляясь. — Ко скольки приедешь?
— К одиннадцати буду.
— Жду.
Устало закрыл глаза. А стоит мне их закрыть, как передо мной она. У меня в квартире. Голая в ванной, голая на кровати, полуголая на кухне."
"Думал, после последнего разговора с Blueberry в Мюнхене не удержусь и из аэропорта стартану сразу к ней. Но нечеловеческим усилием воли сдержал себя и, прилетев, отправил короткую эсэмэску.
