Его улыбка притягивала взгляд. – Мне это нравится. Значит, ты любительница ловить момент?
– По мере возможности. Когда ты спросил, о чем я думаю, я просто впитывала в себя атмосферу. Эта музыка, этот запах, эти люди, этот дым. Я никогда этого не забуду.
– Значит, и меня тоже? – сориентировался Дэниэль.
– Значит, и тебя, – кто бы знал, насколько я окажусь права и насколько негативным будет истинный смысл этого предсказания.
– Мира, а что, если я тоже живу сегодняшним днем? – вкрадчиво улыбнулся он, наклоняясь ко мне.
Музыка грохотала так отчаянно, что я едва могла разобрать его слова. Мы могли бы выйти в коридор или в предбанник уборных, чтобы в более спокойной обстановке перекинуться банальными вопросами двух малознакомых людей, возможно претендующих на то, чтобы оказаться (задержаться?!) в постели друг друга. Но в этом даже было что-то – перекрикивать музыку, почти по-балетному вставать на цыпочки, чтобы доставить свой крик поближе к уху собеседника, едва касаться губами его теплой мочки, а потом неловко улыбаться и просить прощения за случайную оплошность.
Набирающий обороты диско-грохот намертво прилепил нас друг к другу – поддерживать разговор было возможно, только максимально приблизив свое лицо к точеному лицу Дэниэля. То ли крепкий мятный коктейль был тому причиной, то ли умение Дэниэля правильно вести себя с девушками, но вскоре (я настолько потеряла голову, что даже не могла сказать наверняка, сколько времени прошло) я, что называется, «поплыла».
Тонкий аромат его одеколона, вынужденная близость его разгоряченного сильного тела… У меня дрожали пальцы, и в конце концов я пролила на подол платья остатки коктейля.
Поискав глазами Настасью, я с внутренним смешком убедилась, что с нею происходит то же самое. Ну как же, ведь мы зеркальное отражение друг друга, мы переживаем одни и те же эмоции в параллельных плоскостях. Настасья обмякла в крепких объятиях аристократа Тома Редфилда и имела счастье на собственном опыте убедиться, насколько это щекотно, когда усатый мужчина целует твою шею.
– Твоя подруга понравилась Тому, – Дэниэль перехватил мой взгляд.
– Наверное, Тому нравятся многие девушки, – насмешливо заметила я, хотя логическая цепочка, следующая из данного заявления («Если Тому нравятся многие девушки, а Дэниэль – его лучший друг, значит, Дэниэль – тоже бабник хоть куда»), неприятно меня кольнула.
