– Но…
– Пойдем! Ты что, ничего не заметила?
Она смотрела на меня презрительно и грозно, сдвинув брови, и мне вдруг стало стыдно, что я не заметила вокруг ничего, кроме божественно милых туфелек и сапожек; я заозиралась по сторонам, сканируя ищущим взглядом пространство, но все равно так и не поняла, что именно я должна была заметить.
– Здесь никто не покупает обувь за свой счет, – прошипела Мира, – мы приперлись в один из самых дорогих магазинов города, и ты собираешься оставить здесь половину наших, между прочим, общих денег!
– Ты ведешь себя как зануда муж!
Осмотревшись по сторонам более внимательно, я наконец поняла, что имеет в виду моя наблюдательная подруга.
Возле нарядно оформленных стендов с обувью кучковались женщины. В их глазах была нетерпеливая страсть, в их руках были разномастные туфельки, а за их спинами… нетерпеливо перетаптывались холеные мужчины!
Вот миниатюрная блондиночка с точеными ножками удобно усаживается в кресло, скидывает свои золотые босоножки и примеряет точно такие же, только серебряные.
А рядом топчется ее любовник (или супруг?), который посматривает на часы и торопит барышню:
– Золотце, покупай что хочешь, только пойдем скорее отсюда!
А вот высоченная негритянка, явно манекенщица, в низко сидящей на бедрах джинсовой юбке, чуть ли не обнюхивает алый замшевый сапог. Рядом с нею стоит прилизанный тип с крашеными каштановыми волосами и рыхлым тошнотворным брюшком. Тип ужасен, но у него в руках толстенькое портмоне, которым он ритмично постукивает по пухлой ладошке.
В самом углу вообще творится ужас что – две совсем молоденькие девушки, на вид пятнадцатилетки, вырывают друг у друга пятисотдолларовые лакированные башмачки в стиле Чарли Чаплина. Во мне мгновенно просыпается педагог, к тому же завистливый: вот когда мне было пятнадцать лет, я, между прочим, донашивала за сестрой ее жуткие выпускные туфли из кожзаменителя. Туфли были душераздирающе фиолетовыми, с пошлой жемчужной пряжкой, но мне они казались верхом совершенства.
Именно в этих туфлях я приехала покорять Москву. Интересно, откуда у этих наглых пигалиц могут быть деньги на такую покупку?
Об источнике чужого богатства думаю я недолго, потому что в следующую секунду он появляется перед ссорящимися девчонками и оказывается улыбчивым брюнетом под сорок. Одну нимфетку он обнимает за талию, а другую – за едва прикрытую коротенькой юбчонкой наглую юную попу.
– Да на него в суд подать можно, – фыркнула я.
