Заглянув в его тарелку, я испытала некоторую неловкость – суп плескался на самом донышке, в то время как изголодавшаяся я с трудом балансировала, чтобы сытная жижа не полилась из миски через край. Он перехватил мой взгляд.
– Не страшно. Пройдет время, и ты тоже привыкнешь мало есть. А сейчас просто необходимо подкрепиться после такой дороги.
А улыбка у него была такая, что у меня даже пропал аппетит. Я давно заметила, что лучшая диета – это предвкушение головокружительного приключения. В данном случае приключение обещали его глаза – темные, смеющиеся – и такая глубина в них чувствовалась, такая темная бархатная пропасть, что у меня пересохло во рту, а тарелка с супом принялась вибрировать в дрожащих пальцах.
Может быть, причиной тому помешательству была не только близость волшебного мужчины, но и свежий теплый воздух Гималаев, и пряный аромат тлеющих свечей, которые Шакти сжигала в огромном количестве.
Тем не менее я бодро зачерпнула ложкой суп, который показался мне божественным, несмотря на некий странный привкус.
– Значит, вы и правда снимаете кино? – светски полюбопытствовала я, стараясь смотреть не на него, а на суп в тарелке.
Его глаза могли деморализовать даже монахиню. А в суповой тарелке отражался полукруг луны.
– Можно сказать и так, – он улыбался одними глазами.
– Возможно, я даже что-то ваше видела?
– Сомневаюсь, – вздохнул Армен, – у меня небольшая студия экспериментального кино. Я не собираюсь завоевывать прокат. Мои фильмы можно увидеть разве что на фестивалях да в частных коллекциях.
– А мне можно ли будет взглянуть… При случае? – обнаглела я.
Он как будто бы ждал моего вопроса.
– И не только взглянуть. Я как раз хотел предложить вам стать моей актрисой. У вас такое вдохновенное лицо…
Некоторым женщинам, чтобы они потеряли голову, надо подарить брильянтовое кольцо. Некоторым (эти представляются мне особенными идиотками) – наплести три короба вранья по поводу их умных глаз, сексуальных губ и нежных волос. Некоторым – посвятить поэму. А вот мне было достаточно намекнуть на присутствующий во мне актерский потенциал, чтобы я сошла с ума и поверила любой байке из классического донжуанского репертуара.
У меня не было никаких поводов ему не поверить. Во-первых, он никак не мог знать, что затаенной мечтой моего детства была именно экранная слава. Когда-то, десять лет назад, я провалила экзамены в три театральных вуза. Во-вторых, очень уж мне хотелось, чтобы озвученный им комплимент был правдой без прикрас.
