Так ведь часто бывает. В любом случае нам надо вернуться и расставить все точки над «i».
– Много ты понимаешь, как бывает, – ворчала я.
С одной стороны, она была права. С другой – одно его имя, одно это банальное сочетание звуков ядовитым жалом прочно застряло в моем нутре. Я боялась, что, если увижу его, окончательно потеряю голову. То есть во мне крепло эгоистичное желание увидеть его, но… позже. Я надеялась, что пройдет время, и впечатления утратят хотя бы часть своей болезненности.
Но время шло, а боль оставалась.
В Венецию мы заехали потому, что каждая романтическая барышня, путешествующая по миру, просто не может проигнорировать город романтики и любви. Наше очередное приключение началось с того, что там, на знаменитой площади Сан-Марко, которая является легальным общественным туалетом сотен наглых пернатых, я встретила моего давнего московского приятеля Шурика.
Кстати, сама Венеция немного нас разочаровала. Может быть, из-за того, что мы готовились увидеть нечто фантастическое.
А в итоге оказались в тесном, грязноватом, попахивающем тиной городке, где нет ни одной приличной пиццерии, где пепельницы стеклянные грубой работы рыночные торговцы пытаются выдать за венецианский хрусталь, а позорные турецкие тряпки – за бесценное венецианское кружево. Кроме того, в Венеции так много шумных туристов, щелкающих фотоаппаратами, что-то горланящих на всех языках мира, что это мешает прочувствовать истинный национальный колорит.
Настасью, как всегда, тянуло в магазины (с завышенными ценами), а мне хотелось прогуляться по улочкам незнакомого города. В итоге мы расходились на полчасика, а потом часами не могли встретиться, потому что выяснялось, что нас все время разделяет непереходимый канал.
Поэтому о Венеции долго рассказывать не буду, лучше сразу же в двух словах доложу о Шурике.
Шурик – это московский неудачник, который в некотором роде был моим зеркальным отражением. В том смысле, что у него тоже никак не получалось сделать хотя бы средненькую карьеру, но, потерпев очередной крах, он оптимистично ввязывался в новую дикую историю.
Помню, он пытался перепродавать какие-то колготки из элитных синтетических волокон. Вернее, те ребята, у кого он эти колготы задорого купил, сумели убедить его в элитарности продукта, а на самом деле такие колготы продаются на каждом рынке в рамках специальной акции: три штуки за сто рублей.
