Ее кожа была покрыта мурашками, зубы стучали, а из носа так и норовило выглянуть нечто желеобразное, однако Настя душераздирающим шмыганьем втягивала субстанцию обратно в ноздрю.
– Какая водичка теплая! – Она завернулась в полотенце с головой. – Красота-а-а!
– Смотри не подхвати воспаление легких.
– Ну уж нет, лучше я подхвачу вон того типчика с вышки, – она задорно кивнула в сторону спасателя.
– Ты считаешь? – с сомнением протянула я. – Вообще-то я тоже обратила на него внимание. Но эти его… хм… – я пальцем оттянула резинку собственных купальных трусов.
Больно хлестнув меня по ягодицам, одеяние вернулось на место.
Настасья истолковала мой жест по-своему.
– Да, зад у него отличный. И он мне подмигивал.
– Да что ты говоришь? – Поскольку все это время я держала спасателя в поле зрения, то я могла бы поклясться, что в сторону Настасьи он даже не смотрел. Но моей подруге нравится ткать вокруг себя ауру успешности. И создавать у окружающих впечатление, что она – лакомый кусочек для всех без исключения мужчин.
– А ты чем думаешь заняться? Ты так брезгливо их всех осматривала. Все скучаешь по своему Валерочке? – поддразнила меня она.
Чертова кукла.
– Не сметь, – без улыбки сказала я, – знаю, что мне поможет. И пусть жертву я выбирала довольно холодно, но это не помешает моему курортному сексу быть по-настоящему горячим. Я проснусь новым человеком.
– Новым человеком ты стала сейчас, – вздохнула Настасья, – уверена, что из этой затеи ничего путного не выйдет.
– Не тебе судить, – огрызнулась я.
– Что ж… И кого ты выбрала?
Я вкратце поведала ей о своих предпочтениях, и Настасья удивила меня мгновенным вердиктом.
– Бери того, с полотенчиком «Феррари»!
Надо же, я сорок пять минут взвешивала все «за» и «против», а она так легко сделала выбор. Может быть, такая решительность продиктована равнодушием: ведь речь шла о моем курортном романе?
– Почему ты так считаешь?
И тут Настасья в очередной раз меня удивила. У нее были свои критерии.
– У инструктора не стрижены ногти на ногах.
Я запустила в нее полусъеденным яблоком. Настасья ловко увернулась, и огрызок оказался в песке. Не забыть бы упаковать его в пакет и выбросить в мусорный контейнер – не из аккуратности, а из национальной гордости. А то о русских всегда говорят, что они (то есть мы) свиньи.
– Как ты смогла разглядеть? И потом: даже если и так, то что с того? Я знала мужчин, у которых были недостатки посерьезнее.
– А я убеждена, что от нерях ничего хорошего ждать не приходится.
