Стыдно в таком признаваться, но уже несколько месяцев я почти не трачу то, что мне переводит Дамир. Полагаю, я уже несколько месяцев точно знаю, что уйду, да? И как крыса, откладываю грошики на свое существование, после того как разведусь. Жестко ли это? Некрасиво? Я вру? Полагаю, что да. Полагаю, что это и не совсем честно, но кто меня осудит? Мне плевать, если обо мне подумают плохо. Мало людей были на моем месте, поэтому мало кто поймет, что я сейчас чувствую, а значит, не судите да не судимы будете, как говорится.
Вздыхаю и перевожу взгляд в зеркало, продолжая накручивать свои волосы на плойку. Дамир сказал, что заберет меня в восемь, но я написала, что доеду сама. Это не еще один способ показать ему, что я не хочу проводить время вместе, поймите правильно. Это совсем другое. Просто теперь мне страшно оставаться в зависимом положении. Даже в такой мелочи, но страшно. Я хочу точно знать, что когда я соберусь уехать, я уеду, а не буду вынуждена упрашивать увести меня домой.
Он мне ничего не ответил.
Наверно, обиделся или разозлился еще больше? Его задело? От пустоты в нашем диалоге становится холодно. Я зачем-то просматриваю переписку, датированную прошлым апрелем, и грустно улыбаюсь. Всего год прошел, а так много изменилось…раньше мы присылали друг другу глупые шутки, картинки, говорили обо всем и ни о чем, а сейчас вот так. Наши сообщения стали короче, холоднее. В них больше нет нежности.
Как говорит Женя Трофимов: «любовь теряет вкус, словно крепкий чай, и выпить бы до дна, но я не могу…»*.
Так и есть. Я больше не могу.
Чувствую это остро.
Чувствую это в этой песне.
Хорошая песня. Правильные слова. Очень ярко характеризует все, что происходит здесь и сейчас.
Ладно, это неважно. Я доживаю последние деньки в своей зоне комфорта, встаю и одеваюсь.
Узкое, короткое платье, босоножки - по-другому нельзя, и плевать на погоду. Холодно, а нельзя. Хах, странная эта Москва…
Беру с собой сменную одежду, потому что знаю, что выйду из загородного клуба в разгар веселья.
Я не собираюсь оставаться. Знаю, что этот вечер подразумевает обратное: скорее всего, мой благоверный снова попытается затащить меня на «сеанс любви» к Золотовым, но точно знаю, что туда не пойду.
Я уеду домой. В джинсах, теплой кофте и уггах.
Все это складываю в тканевую сумку и выхожу из дома.
Еду недолго. Точнее, долго, и я уже опаздываю, но все равно попадаю к хорошо знакомым воротам слишком рано.
