Дивизия печально прославилась не столько подвигами на фронте, сколько охотой на партизан, расстрелами евреев и террором в русских областях.
В лихорадочном темпе Мазур прокачал: вступи этот поганец в СС после прихода сюда немцев, медали не получил бы, ко взятию Берлина четыре года еще не прошло. Значит, в СС попал раньше еще до Отечественной, явно в Германии, скорее всего, как фольксдойч (говорила же Беатрис, что он наполовину немец), ну, а потом, когда формировали эту самую дивизию, его, надо полагать, туда откомандировали как проверенного кадра.
Вывести бы в чисто поле, поставить к стенке и резануть очередью — в живот, чтобы еще пожил и ножками подрыгал. Если не подбирал потом знаки различия и награды у антикваров, а сохранил свои — за решетку не попал, ухитрился проскользнуть… Обнаглел, сволочь, открыто держит. А впрочем, если заховал документы подальше, его не прищучить, сама по себе эта рамочка доказательством не является, мало ли какие у человека могут быть причуды, заорет хороший адвокат, и хрен ты его опровергнешь…
Руки чесались врезать от души, несмотря на преклонные годы бывшего гауптмана — но ситуация требовала проявить прямо противоположные эмоции.
А потому Мазур сделал уважительное лицо с таким видом, словно говорил: «О-о-о!» Запас немецких словечек у него был крайне скромен, но тут особых изысков и не требовалось, так что Мазур сказал:
— Данке шен, — и добавил с этакой понимающей улыбкой: — Герр гауптман…
Сволочной старик изобразил чуточку смущенную улыбку, словно гимназистка, которой гусарский поручик впервые в ее жизни сделал взрослый комплимент, произнес парочку длинных фраз.
Беатрис перевела:
— Господин доктор очень рад, что еще остались молодые люди, причем даже не из Германии, которые разбираются в иных тонкостях. И ждет вас через три дня. Желает всего наилучшего.
Мазур светски раскланялся и вышел, галантно пропустив вперед Беатрис. «Социолог» сидел, по-американски закинув ноги на столик, лениво листая «Плейбой».
Что вовсе еще не означало, что он не ознакомился с паспортом Мазура — времени у него хватало.
— Ну, вот и отлично, — сказал он не без облегчения, проворно вставая. — Надоело тут торчать… Что же, старикан вас привел в божеский вид. Но у вас кровь не только на рубашке, но и на куртке… Вы где остановились?
— В отеле «Перлас», — сказал Мазур.
— Отлично. Отдадите горничной, попросите смыть, но непременно холодной водой.
— Уж это я знаю, — сказал Мазур.
