Мазур подумал мимолетно: коли уж захватчики с ним так мастерски управлялись, в деле явно замешан кто-то из технического персонала башни — местных на телевидении достаточно…"
"Они, то прыгая через две ступеньки, то переходя на быстрый шаг и уже почти не позволяя себе даже короткого отдыха, поднимались все выше и выше. По щекам у Мазура ползли капли пота, сердце поневоле колотилось — классический марш-бросок в противогазах, разве что не по горизонтали, а по вертикали. Из-за газа не применишь старую солдатскую хитрушку — сунуть под резину на щеке спичечный коробок, чтобы дышалось чуть полегче.
На шестнадцатом этаже, ровнехонько на полпути, Лаврик, глянув на украшавший его запястье газометр, сделал условленный жест, означавший, что газа тут либо нет вообще, либо он присутствует в ничтожных концентрациях и противогазы можно скинуть. Что они с облегчением и проделали. Стало чуточку легче. Казалось, эта клятая лестница никогда не кончится…
Но все когда-нибудь кончается, и хорошее, и скверное.
Тридцать первый этаж. Туда они и вошли — расстояние от двери запасного выхода до конца коридора было вдвое длиннее, чем путь от внутренней лестницы.
В нешироком коридоре, куда с двух сторон выходили двери, где пронумерованные, где с табличками, было тихо и пусто. Пол совершенно сухой — видимо, воду пускали не на все этажи, а только на первый, где кипела рукопашная…
Лаврик позволил им недолгий отдых, чтобы полностью перевести дух, — ну, конечно, не из гуманизма, чтобы лучше работали, если у входа на объект придется с кем-то столкнуться.
Если там кто-то уже торчит — они, несомненно, классом выше той мелкой шпанки, что кучковалась на первом этаже…
Двинулись вперед, осторожно, на цыпочках. Так же тихонечко поднялись по лестнице, шедший первым Лаврик остановился на последней ступеньке, достал позаимствованную у Головацкого штуку: круглое зеркало на раздвигавшейся, как телеантенна, алюминиевой ручке. Осторожненько высунул его за угол, держа зеркальце у самого пола — они никогда прежде с такими приспособами не работали, но особого умения тут и не требуется…
Посмотрев какое-то время, Лаврик убрал зеркало, сложил ручку, сунул в карман, обернулся к ним и скупыми, понятными всем жестами, в два счета разъяснил ситуацию.
Там, у двери — четверо. Ни один специально за подступами не наблюдает. Троих следует вырубать без всякого снисхождения, а вот четвертого нужно непременно взять как можно менее битым.
