Швейцар с его курткой выскочил из-за стойки, явно собираясь облачать. Мазур, коему это было не в новинку, повернулся спиной и привел руки в соответствующую позицию. Небрежно сунув старикану рубль, вышел на улицу. «Шестерка» Лаврика стояла у входа, и Мазур моментально подметил, что вместо триколора у ветрового стекла сейчас красовался бланк с печатным текстом, печатями справа и слева и красной полосой наискосок. Он быстренько сел в машину, так и не прочитав текст, — но и без того было ясно, что это какой-то спецпропуск-«вездеход», — Лаврик человек запасливый, да в этих условиях такая бумажка, пожалуй что, необходима.
Безусловно, Лаврик метеором не несся, но превышал дозволенную скорость километров на двадцать, порою цинично нарушая правила, — и сколько ни попадалось патрулей, в том числе и гаишников, остановить их не пробовали ни разу.
— В двух словах изложи, — сказал Лаврик, не отрывая взгляда от дороги.
— Ну, если в двух… — усмехнулся Мазур. — Вместо съемки отвезли куда-то на окраину и всерьез пытались хлопнуть сзади из «макарки».
Не знаю уж, в спину или в затылок, но этакие тонкости ни к чему… Я забрал ствол и уехал на их тачке…
— Все страньше и страньше… — сказал Лаврик сквозь зубы.
— Мы на базу?
— А куда же еще? Самое время австралийцам, как писал Пикуль по другому поводу, раствориться в роковой пропащности. Меня никто не тревожил, но наверняка могли и потревожить в скором времени… Ничего, мы исчезли элегантно. За номера я честно расплатился, все вещички забрал, свои и твои, даже полбутылки вискаря, что у тебя оставался, прихватил — не бросать же такую благодать… Как сказал бы Тарас Бульба, не хочу, чтобы и люлька досталась вражьим сынам…
Мазур не стал спрашивать, как это Лаврик ухитрился попасть к нему в номер без ключа — за пятнадцать лет привык, что от Лаврика можно ожидать и более сложных фокусов…
На базу их пропустили беспрепятственно — матрос с автоматом за спиной распахнул створку, сплошь покрытую пещерной живописью бандерлогов, сразу после того, как Лаврик зашел на КПП…
Как не однажды в жизни случалось, Мазур, удобно устроился в мягком кресле — правда, годочков креслу было не менее двадцати — некое приятное облегчение: как всегда, когда он после выхода оказывался дома.
Уж здесь-то безусловно был дом, и ни одна сволочь не могла их тут достать…
Незнакомый капитан второго ранга, очень быстро появившийся у ворот, устроил все моментально — словно ждал подобного визита (возможно, и такой вариант был заранее предусмотрен).
