Я знаю, что посоветовала тебе не тратить напрасно время с принцем Эдуардом, но, может быть, Бедфорд заметил, что этот молодой член королевской семьи проявляет к тебе интерес, и это подстегнуло его интерес?
— Бедфорд — бабник, — сказал Джордж, как обычно, предостерегающим голосом.
— Все мужчины бабники, если они нормальны. Просто нужна женщина, которая сумеет их усмирить, — заявила герцогиня.
«Как, например, ты усмирила своего супруга, матушка?» — подумала Джорджина, но вслух ничего не сказала.
Джейн не обратила внимания на слова сына и снова повернулась к дочери:
— Да, я очень довольна.
Нелегко вызвать к себе интерес такого мужчины, как герцог Бедфорд, и удержать этот интерес тоже нелегко. Честно говоря, ты поставила перед собой труднейшую задачу. Но если у тебя получится, награда превзойдет самые безумные мечты.
Джорджина взвесила все «за» и «против», заключающиеся в растущих надеждах матери. Из чистого озорства она сообщила:
— Френсис Расселл поцеловал меня сегодня.
— О, моя дорогая девочка! Видишь, чего можно достичь, если заняться чем-то всерьез?
У Джейн был такой вид, будто она уже слышит звон свадебных колоколов.
«Когда Френсис целовал меня, мне на миг представилось, что это Джон. — И в этот миг Джорджина чувствовала себя решительно порочной. Теперь она вздрогнула, вспомнив все это, и погрузилась в мечты. — Маменька думает, что заарканить Бедфорда — труднейшая задача, но завлечь и пленить Джона — задача в тысячу раз сложнее. Он относится ко мне совершенно неодобрительно, и, как мне кажется, один мой вид вызывает у него отвращение.
Мысль о таком соблазнительном и возбуждающем достижении разжигает мое воображение, и у меня дух захватывает».
— Снег пошел! Посмотрите, какие крупные хлопья, — сказал Хантли.
Внезапно Джорджина осознала, где находится.
— Ах как красиво! Джордж, вели кучеру остановить карету. Я хочу выйти и пройтись пешком под снегом.
— Ты сошла с ума, Джорджи? — Джейн плотнее закуталась в плащ.
— Тебе полезно потакать своим внезапным порывам.
— Хантли постучал серебряным наконечником своей трости о крышу кареты. — Мы с Джорджи дойдем отсюда до дому пешком. Движение на улицах уже началось, и очень скоро девственный снег превратится в месиво.
— Слава Богу, я уже не такая молодая и не такая глупая, — сказала Джейн.
Джорджина выбралась из кареты и подняла лицо, чтобы снежные хлопья падали ей на губы и веки.
Брат снова предостерег ее, напомнив о том, что Бедфорд — человек с весьма свободной моралью.
