Хотя он глубоко сожалел о том, что ирландские проблемы ничуть не стали ближе к своему разрешению, он ясно понимал, что политическая неразбериха отвлечет его от неразберихи в собственной душе. Джон налил себе еще бокал, надеясь, что это поможет ему уснуть, и пошел к себе наверх.
Перед самым рассветом ему начал сниться его повторяющийся сон.
Он ехал верхом на своем гунтере по залитому солнцу лугу, поросшему дикими цветами. Их крепкий запах в сочетании с ликующим ощущением свободы действовал на него опьяняюще.
Рядом с ним ехала девушка — жизнерадостное, жизнелюбивое, живущее полной жизнью создание. Она страстно любила природу, детей, животных, и ему никогда не приедался ее смех. Они гнали лошадей к какому-то холму, и Джон знал, что позволит ей выиграть соревнование ради того, чтобы испытать наслаждение при виде ее радости от победы.
Они вымокли под внезапно обрушившимся летним ливнем, но леди даже не замедлила скачку. Она галопом подъехала к холму, соскользнула с седла и взобралась на большой валун.
Она подняла руки и лицо к дождю, как если бы он был эликсиром жизни.
Джон спешился у подножия валуна и протянул к ней руки.
— Прыгайте, Джорджи! Я поймаю вас.
Прекрасней ее серебристого смеха он ничего не слышал в жизни. Не колеблясь, с полной самоотдачей, она бросилась в его объятия. Он поймал ее, а потом покатился вместе с ней по земле и, наконец, прижал ее телом к сырой траве."
"Он завладел ее губами, у них оказался вкус восхитительного смеха и предвкушения чувственных радостей.
Он знал, что она хочет его ласк, так же как он хочет ее ласкать, и это действовало на него опьяняюще. Ее пылкость вызвала у него непреодолимое желание овладеть ее телом и душой и заставить подчиниться ему целиком и полностью.
От нее исходил соблазн, и Джон наслаждался этим ощущением, потому что оно усиливало желание и доставляло блаженное, почти невыносимое наслаждение, которое помогало ему убежать от реальности так, как ничто другое не помогало.
Могучее безумие, которое разбудили в ней его ласки, увело его в те места, где царит одно великолепное, темное ощущение.
Страсть доставляла ему необыкновенное удовольствие, за которым пришел покой и глубокое удовлетворение.
Она рассмеялась, ее глаза радостно сверкнули.
— Почему вы так медлили с этими словами?
— Я не был свободен!
Джон резко проснулся. Он понимал, что ему опять приснился все тот же сон, но на этот раз у его спутницы были лицо и имя. Это была Джорджина Гордон.
