Она пошла наверх, в комнату Джонни. Дверь была открыта, и она потихоньку понаблюдала, как он старается закрыть свой сундук. Плечи мальчика поникли безнадежно и смиренно, и Джорджина ощутила то, что чувствовал он — бесконечную грусть.
Ее полуугасший гнев внезапно вспыхнул с новой силой. Она отошла от двери, стараясь ступать как можно тише, а потом сбежала по лестнице и вошла в библиотеку.
— Вместо того чтобы препираться со мной, ты бы лучше подумал о том, стоит ли ему туда возвращаться!
Джон неподвижно сидел за письменным столом.
Джорджина говорила так, будто они все еще продолжают ссору, да так оно, судя по всему, и было.
— Кому не стоит возвращаться и куда?
— Джонни не вернется в эту злосчастную Вестминстер-скул. Он уже знает больше, чем эти идиоты профессора, которые в погоне за репутацией своей школы превращают титулованных молодых людей в законченных снобов.
— И какую же школу ты бы предложила?
— Никакую. Я хочу, чтобы он оставался в Уоберне, со мной. Я не могу видеть, какой он несчастный. Ты можешь нанять для него учителей.
Любовь ему нужна больше, чем уроки латыни.
— Это ко всем относится, — с иронией сказал Джон.
— Так это или не так, я пойду наверх и скажу, чтобы он распаковал вещи.
Джон не пытался ее остановить. Этим летом он наблюдал, как Джонни вылезает из своей скорлупы, потому что Джорджина щедро изливала на него свою любовь. Он знал, что младшему сыну было одиноко в школе, и обдумывал, как оставить его в Уоберне. Теперь, когда он увидел, что его жена склоняется к такому необычному устройству жизни Джонни, у него просто гора с плеч свалилась.
"
"Он отправился на конюшню и сказал конюху, что планы изменились: сегодня ему не придется ехать в Лондон. Потом Джон оседлал свою лошадь, решив съездить посмотреть, все ли луга скосили. Это даст ему время подумать об обвинениях, которые Джорджина бросила ему ночью. Он допускал, что в их ссоре он был виноват столько же, сколько и она, «Ревность делает из меня деспота по отношению к ней. Я ревную ее. Но почему она думает, что я испытываю нежные чувства к Элизабет? Этого я не понимаю.
Даже имя этой женщины я произношу с отвращением. Кажется, пришло время признаться Джорджине, что мой первый брак был истинным кошмаром».
* * *
— Джонни, ты не вернешься в Вестминстер-скул. Давай я помогу тебе распаковать сундук.
Мальчик уставился на Джорджину, не вполне поверив ее словам.
— Ты уверена, что мне не нужно возвращаться в школу? А как же папа?
— Я предложила ему взять для тебя учителей.
