День рождения Джонни был восемнадцатого августа, ровно через месяц после дня рождения Джорджины; его отпраздновали с удовольствием все Гордоны, Расселлы и их друзья. Джон, после долгих опасений, внял мольбам жены и подарил младшему сыну свою лошадь. То был молодой гнедой мерин, ничего общего не имевший с медлительной Серой Леди, на которой Джонни ездил все лето.
— Большое спасибо, Джорджи. Я.знаю, это твоя идея.
В конце августа мальчикам пришло время уезжать. Сначала Джон отвез в Кембридж старшего сына, затем пришла очередь Уильяма и Джонни ехать в Лондон.
Накануне отъезда Джорджина заметила, что Джонни внезапно стал тихим и замкнутым.
А в то утро, когда им предстояло уезжать, мальчик почувствовал тошноту и отказался от завтрака. Джорджина уложила его в постель и обещала вернуться и посидеть с ним, пока ему не станет лучше, потом сошла вниз поговорить с мужем.
— Джон, почему бы тебе не отвезти только Уильяма? Пусть Джонни останется дома на несколько дней — он, наверное, чем-то заболел.
— А что ты скажешь о завтрашнем вечере? Может, отложить обед, который мы задумали?
— Нет, конечно, нет.
Парламент начинает работу через два дня, и нам нужно до этого собрать здесь его членов.
Герцог и герцогиня Бедфорд решили устроить еще одно собрание политических деятелей, но на сей раз не пригласили премьер-министра Эддингтона и его ближайших союзников тори.
* * *
— Я рада, что тебе лучше.
Джорджина смотрела, как Джонни ест свой ужин, и подкрепилась сама, взяв у него пирожное с айвой.
— Мне очень нравится выгуливать собак.
Я думаю, что гончие будут скучать по Френсису и Уильяму. А ты будешь присматривать за Аббатисой, когда я уеду в школу, Джорджи?"
"— Ну конечно, буду. Я каждый день буду кормить ее копченой рыбкой. А теперь мне нужно пойти и приготовиться к встрече гостей. Уильям Питт всегда очень пунктуален.
Джорджина приняла ванну и велела Дженни сделать ей новую прическу. Ее шелковистые черные волосы были подняты кверху и заколоты гребнями с бриллиантами, и только один длинный локон падал на плечо.
Она поблагодарила горничную и сказала, что та больше ей не понадобится. Джорджина решила надеть одно из своих парижских платьев и приготовилась к протестам мужа.
Она услышала из своей туалетной, что Джон входит в ее спальню.
— А, именно ты-то мне и нужен. Будь добр, застегни мне платье на спине.
Джорджина увидела, что темные брови мужа сдвинулись.
— Я бы предпочел, чтобы ты надела что-нибудь другое, — сказал он без обиняков.
