В тот же миг девушка испуганно потрогала юбку сзади, лицо её при этом сделалось пунцовым, а глаза наполнились слезами. Неизвестно, от обиды или, может, от стыда и негодования, девушка вцепилась в одеяние Се Ляня, закрыла лицо руками и вылетела из храма прочь, оставив позади одинокий силуэт принца. После её ухода в храм ворвался прохладный ветер, и принц поёжился от холода.
Потирая пострадавшее лицо, по которому уже расплылся ярко-красный след от ладошки, Се Лянь развернулся к двоим шутникам и произнес:
— Ну вот.
Всё в порядке.
Едва он замолчал, как Нань Фэн, указывая на него, спросил:
— Ты… ты поранился?
Се Лянь опустил голову и смущенно ойкнул.
Сбросив верхние одежды, принц обнажил идеальное тело цвета прекрасного белого нефрита, вот только грудь его туго затянутой повязкой закрывали слои белоснежной ткани, на шее и запястьях также красовались плотно намотанные бинты, из-под краев которых виднелись бесчисленные тонкие царапины — зрелище не для слабонервных.
Подумав, что вывихнутая шея, должно быть, уже зажила, Се Лянь стал круг за кругом снимать бинты.
Фу Яо, глядя ему в глаза, спросил:
— Кто это был?
Се Лянь не понял:
— Что?
Тогда Фу Яо уточнил:
— Противник, с которым ты сражался.
Се Лянь:
— Сражался? Ничего подобного.
Нань Фэн:
— Но раны на твоём теле…
Се Лянь беззаботно ответил:
— Это я сам упал.
— …
Три дня тому назад принц действительно поранился, когда сверзился на землю при неудачном схождении в мир смертных. Даже если бы ему пришлось сражаться с кем-то, вряд ли он бы пострадал столь же сильно.
Фу Яо что-то пробормотал себе под нос, но Се Лянь не расслышал, что именно, да и спрашивать не стал, ведь наверняка его слова даже отдалённо не напоминали восхищение твердокаменной волей принца. А спустя мгновение после того как он снял повязку, взгляды Нань Фэна и Фу Яо застыли на обнаженной шее Се Ляня.
На белоснежной коже красовался чёрный обруч.
Глава 5. Ночные приключения трёх шутников в храме Цзюйяна. Часть вторая
Стоило Се Ляню ощутить на себе взгляд юношей, на его лице мелькнула лёгкая улыбка, затем он повернулся к ним и спросил:
— Впервые приходится видеть настоящую проклятую кангу?
Значение проклятой канги вытекает из её названия — оковы, сформировавшиеся в результате проклятия.
Для небожителя, низвергнутого из Небесных чертогов, гнев Небес превращался в печать преступника, которая проявлялась на его теле в форме оков, запечатывающих божественные силы, и оставалась так навеки вечные.
