Когда они ушли, Се Лянь всё ещё оставался стоять на месте. Вскоре его ушей достигли шушуканья небожителей низшего ранга чуть поодаль.
— …Неловко вышло, ничего не попишешь. Вот уж точно — мир тесен.
Оба — небожители Верхних Небес, рано или поздно этот день бы настал. Если хочешь знать моё мнение, всё же я с большей охотой посмотрел бы на столкновение Генерала Наньяна с Генералом Сюаньчжэнем.
— Ха-ха, ну и что ты переживаешь? Это ведь случится довольно скоро! Все уже собрались во дворце Шэньу, только его и ждут!
Кто-то вдруг добавил:
— Да, мир тесен, но это ещё что.
Возмутительно, что их вообще сравнивают друг с другом, ведь они совершенно не похожи! Оба — наследники престола, но лишь Его Высочество Тайхуа может считаться истинным представителем правящей элиты. Если бы подобное случилось с ним, даже оказавшись на самом дне, он бы не стал творить столь позорные вещи.
— Государство Юнань было сильнее, чем Сяньлэ, значит наследный принц Юнань, разумеется, сильнее принца Сяньлэ. В разных условиях воспитываются разные люди, это самая простая истина.
Северные земли находились во власти дворца Мингуана, Бога Войны Пэй Мина. Западным Богом Войны являлся Цюань Ичжэнь, глава дворца Циина. Юго-востоком заправлял Фэн Синь и его дворец Наньяна, юго-западом — Му Цин и дворец Сюаньчжэня. Ну а на востоке восседал свой Бог Войны, и то был Лан Цяньцю, которому принадлежал дворец Тайхуа.
Ещё до вознесения Лан Цяньцю, как и Се Лянь, являлся Его Высочеством наследным принцем. И, кроме того, наследником государства Юнань.
А государство Юнань было тем, что пришло на смену государству Сяньлэ. Его предком-основателем являлся предводитель мятежного войска, что с боем взял столицу Сяньлэ.
Се Лянь, скитаясь по миру людей, бывал и на востоке. Разумеется, он узнал, что и наследный принц государства Юнань тоже вознёсся на Небеса. И поскольку теперь оба они являлись божествами, принц давно подозревал, что рано или поздно два Высочества столкнутся в чертогах Верхних Небес. И потому ничего странного в этом не видел.
Те младшие небожители перемывали ему кости, однако при этом даже не думали говорить тише. Если бы на месте Се Ляня был кто-то другой, возможно, они бы побоялись быть услышанными, но Се Лянь будто вовсе не внушал им страха — напротив, они специально говорили достаточно громко, чтобы он услышал, так ведь более волнительно. Се Лянь притворился, что ничего не заметил, и направился дальше по своим делам, ни слова не сказав.
