Покачав головой, он добавил: — Я до сих пор не могу понять, о чём я вообще думал в тот момент? Откуда во мне взялась смелость высказать пожелание стать чьим-то смыслом жизни?
Хуа Чэн хранил молчание. Се Лянь продолжил:
— В самом деле, только будучи молодым, можно сказать что-то подобное. Тогда я правда считал, что мне всё подвластно, что я ничего не боюсь. Но если сейчас ты попросишь меня повторить те слова, я не смогу даже рта открыть.
Принц неторопливо заключил:
— Не знаю, что потом стало с тем человеком.
Быть смыслом чьей-то жизни — задача уже весьма нелёгкая. Что уж говорить о помощи всем людям, попавшим в беду.
В монастыре Водных Каштанов надолго воцарилась тишина.
Спустя длительное молчание Хуа Чэн спокойно ответил:
— Что до помощи людям, попавшим в беду, совершенно не важно, преуспел ли ты в этом. Но говорить подобное в столь юном возрасте — весьма смело, и в то же время глупо.
Се Лянь ответил:
— Да уж.
Однако Хуа Чэн добавил ещё одну фразу:
— Хоть и глупо, а всё же смело.
— …
Се Лянь, расплываясь в улыбке, произнёс:
— Я действительно очень тебе благодарен.
Хуа Чэн:
— Не стоит благодарности.
Они оба какое-то время рассматривали кровлю над монастырём Водных Каштанов, пока Хуа Чэн не нарушил молчание:
— К слову, Ваше Высочество наследный принц, мы с тобой знакомы всего несколько дней, а ты уже так много всего мне поведал. Это ничего?
Се Лянь бросил безразличное «Ай», затем добавил:
— А что здесь такого? Какая разница.
Даже люди, знакомые несколько десятков лет, могут стать чужими всего в одно мгновение. Захотел поведать, вот и поведал. Это ведь просто случайная встреча, мы сошлись, а потом вновь расстанемся. Если так повелит судьба, мы встретимся снова, если же нет, то наши пути разойдутся. Говоря начистоту, любому пиршеству настает пора завершиться3, к чему нам эти предрассудки.
3Образно о том, что всему хорошему приходит конец.
Хуа Чэн как будто едва слышно усмехнулся и вдруг сказал:
— Предположим.
Се Лянь повернулся к нему с вопросом:
— Предположим — что?
Хуа Чэн не смотрел на принца, его взгляд был направлен на дырявую кровлю монастыря Водных Каштанов. Се Лянь видел лишь левую часть несравненно прекрасного лица юноши.
Хуа Чэн безразличным тоном произнёс:
— Я не красив.
Се Лянь:
— А?
Хуа Чэн слегка повернулся к нему и спросил:
— Предположим, что в первоначальном образе я не красив.
