Затворив дверь, Се Лянь выпалил:
— Бань Юэ осталась в Крепости, потому что сама того пожелала, а не потому, что стала пленницей тех мест, обернувшись «свирепой».
Она от начала до конца помнила, что сама открыла городские ворота, и никогда не искала себе оправданий вроде «Я поступила так ради высшей справедливости и блага всего народа». Чтобы умерить тёмную энергию воинов Баньюэ, утолить их жажду мести, чтобы их души как можно раньше вознеслись для перерождения, она позволяла Кэ Мо и остальным убивать себя снова и снова.
Се Лянь покачал головой со словами:
— Честно говоря, если Младший Генерал Пэй действительно не хотел оставлять воинов Баньюэ на этом свете и также не мог позволить, чтобы кто-то на Верхних Небесах что-то заметил, он мог тайно создать двойника, который расправился бы со всеми воинами. Для чего нужно было избирать именно такой способ?
Хуа Чэн ответил:"
"— Силы двойника ограничены. Ты и сам видел этого А Чжао, которого создал Пэй Су. Ему не под силу единовременно расправиться с таким количеством воинов Баньюэ, оставалось только кормить их живыми людьми, как скот.
Так тёмная энергия рассеивается быстрее, да и способ самый простой.
Се Лянь:
— Но для чего нужна была такая спешка?
Хуа Чэн:
— Возможно, он хотел сократить страдания малышки Бань Юэ вместе с количеством повешений.
Помолчав секунду, Се Лянь спросил:
— Но что насчёт простых смертных?
Хуа Чэн бесстрастно ответил:
— Он ведь небожитель, для него жизни простых смертных — что жизни муравьёв, не более того. Пэй Су — типичный представитель высшего общества небожителей.
Пока никто не разузнал об этом, для него убить несколько сотен людей было всё равно что раздавить несколько сотен букашек, разницы никакой.
Се Лянь глянул на него и вспомнил, как Сань Лан после прыжка в Яму Грешников в одно мгновение расправился со всеми воинами Баньюэ на дне Ямы. Отвернувшись, принц заметил:
— Силы двойника ограничиваются в любом случае? На мой взгляд, твой двойник очень даже силён.
Хуа Чэн же приподнял бровь, глядя на принца, и ответил:
— Разумеется.
Однако я нахожусь в своём истинном воплощении.
Се Лянь обернулся и с лёгким изумлением спросил:
— А? Это твоё истинное воплощение?
Хуа Чэн:
— Самое что ни на есть истинное.
Если кого и винить в случившемся далее, так это самого Хуа Чэна, поскольку он произнёс последнюю фразу с таким выражением, будто приглашал принца лично убедиться в этом. Поэтому Се Лянь, не успев осознать, что творит, протянул палец и коснулся щеки Хуа Чэна.
