Он сказал это на языке Баньюэ, и Кэ Мо в гневе воскликнул:
— Жестоко? Какое вы имеете право называть нас жестокими? Если бы вы первыми не напали на нас, разве мы пошли бы на столь отчаянный шаг? Вы уничтожили нас, мы жаждали мести, что здесь неправильного?!
Пэй Су возразил:
— Если это в действительности так, почему бы нам не начать подсчёт с самого начала? Сколько раз народ Баньюэ на границе затевал беспричинные сражения? Сколько караванов и путешественников из государства Юнань вы злонамеренно задержали от прохода на запад? Вы прекрасно знали, что на ваших дорогах устраиваются облавы на людей из Юнань: конные разбойники перекрывали путь, грабили и убивали невинных, а вы всё равно усердно выгораживали их.
А когда Государство Юнань отправило отряд, чтобы окружить и уничтожить злодеев, вы убили всех наших воинов без остатка, оправдываясь вторжением на ваши территории. Разве это не жестоко?
Говорил юноша довольно размеренно, тон голоса был ровным, но при этом в каждом слове слышалась резкость. Кэ Мо произнёс:
— Но ведь это вы первыми силой присвоили себе наши земли, поэтому мы отвечали ударом на удар.
Пэй Су:
— Граница между двумя государствами не была определена изначально. Как можно рассуждать, что кто-то присвоил земли силой?
Кэ Мо:
— Обе стороны давно разделили свои владения, а вы наплевали на договорённости!
Пэй Су:"
"— Это лишь ваше государство признало подобное разделение, но признал ли его народ Юнань? Что представляло из себя так называемое «разделение»? Вся пустыня достаётся нам, а все оазисы — вам.
Тебе самому не смешно?
Кэ Мо гневно проревел:
— Оазисы изначально нам и принадлежали. Многие поколения предков народа Баньюэ родились и выросли в этих оазисах!
Каждый из спорящих настаивал на своём, и только слушая, как они препираются, Се Лянь ощутил, будто бы голова распухла вдвое. Стоило принцу вспомнить день, когда двести лет назад его зажали между двумя армиями и избили до синяков и кровоподтёков, как тут же Се Ляню показалось, что лицо снова начало болеть.
Пэй Су, прекратив обращать внимание на Кэ Мо, повернулся к Се Ляню:
— Ну вот, посмотри сам. Многие вещи в этом мире невозможно решить в споре. Остаётся только биться.
Се Лянь ответил:
— Я согласен с первой фразой.
Сань Лан же заметил:
Я согласен со второй.
Кэ Мо, немного умерив свой гнев, вдруг сказал:
— Большинство людей Юнань не имеют ни стыда, ни совести. А ты — самый бесстыжий из всех, кого мне доводилось встречать. Пэй Су, ты бессердечный человек.
