Внезапно неподалеку вновь раздался голос Кэ Мо:
— За то, что вы служите этой мерзавке, бесчисленные души безвинно погибших жителей нашего государства проклянут вас в веках!
Се Лянь повернулся на звук и задал вопрос на языке Баньюэ:
— Генерал Кэ Мо, кто же всё-таки эта…, о которой вы говорите?
Кэ Мо с ненавистью в голосе прокричал:
— К чему эти притворные вопросы? Это та чародейка!
Се Лянь спросил снова:
— Та заклинательница, что прогуливается по городу?
Кэ Мо со злостью громко сплюнул, по всей видимости, ответ был положительным.
Се Лянь задал ещё вопрос:
— Но разве вы не служите советнику Баньюэ?
Его слова взбесили Кэ Мо, тот выкрикнул:
— Я никогда не буду снова ей служить! Моей пощады мерзавка не дождётся!
Затем из его рта посыпались градом неразборчивые проклятия.
Кэ Мо от злости заговорил чрезвычайно быстро, настолько, что Се Лянь в конце концов совершенно растерялся, не в состоянии понять ни слова. Пришлось тихонько попросить:
— Сань Лан, Сань Лан.
Сань Лан ответил:
— Он бранится. Говорит, советник предала их государство, открыла городские ворота, чтобы впустить армию центральной равнины, которая истребила всех жителей города.
Потом столкнула его братьев в эту чёртову яму. Он бы повесил её еще тысячу раз, десять тысяч раз.
Се Лянь торопливо прервал его:
— Постой!
Как такое может быть?! Две детали совершенно выбиваются из общей картины!
Во-первых, под «заклинательницей, что прогуливается по городу», Се Лянь имел в виду женщину в белых одеждах. Но сейчас Кэ Мо то и дело называл советника Баньюэ «мерзавкой», которая к тому же столкнула в эту чёртову яму его братьев.
Тем же ругательством Кэ Мо назвал и девушку в чёрных одеждах, которая смела воинов Баньюэ вниз со стены. А услышав последнюю фразу, «повесил бы ещё тысячу раз», Се Лянь внезапно осознал, что они обсуждают совершенно разных людей.
