Специальное место, где содержались в заточении люди, совершившие преступления."
"Нань Фэн продолжал спрашивать:
— Даже входа нет. Как помещать туда заключённых? Неужели их спускали вниз с вершины стен?
Се Лянь как раз размышлял, стоит ли отвечать на этот вопрос, как вдруг раздался голос Сань Лана:
— Сбрасывали. Кроме того, дно Ямы кишело ядовитыми змеями, скорпионами и голодными дикими зверьми.
Услышав наконец его голос, Се Лянь в душе облегчённо выдохнул и посмотрел на юношу. Однако Сань Лан, встретившись с ним взглядом лишь на мгновение, всё-таки отвёл глаза.
Нань Фэн же принялся браниться:
— Да разве это, чёрт подери, тюрьма? Очевидно же, что это жестокая казнь, да ещё столь ужасная! Народ Баньюэ, если не больные на голову, то бесчеловечные от природы.
Се Лянь потёр точку между бровей и возразил:
— Вообще-то не весь. Среди людей Баньюэ были и довольно милые. — Внезапно принц запнулся на полуслове и, сосредоточенно приглядевшись, проговорил: — Погодите-ка.
Остальные трое тут же остановились.
Се Лянь указал наверх со словами:
— Взгляните на шест в стене Ямы, на нем ведь… висит человек?
Солнце закатилось, на землю опустились сумерки, и издали весьма трудно было разглядеть, что именно подвешено за шест. Но, приблизившись, путники смогли намного яснее разглядеть очертания. То оказался тощий и низенький человек в чёрных одеждах, изодранных в клочья. Он был подвешен на краю Ямы Грешников, словно сломанная кукла, которую мотало порывами ветра из стороны в сторону.
Сань Лан подтвердил:
— Да.
Картина и впрямь выглядела столь надрывно-неестественной, что даже такой сдержанный человек, как А Чжао, не выдержал — при одном взгляде на подвешенного его лицо побледнело. Неожиданно Сань Лан, слегка повернув голову, спокойно произнёс:
— Кто-то идёт.
Не только он, но и Се Лянь тоже услышал лёгкий звук шагов. По обеим сторонам улицы стояли разрушенные дома. Четверо путников моментально разбежались в стороны и скрылись внутри. Се Лянь и Сань Лан спрятались в одном доме, а Нань Фэн и А Чжао в таком же напротив.
Вскоре из-за угла разрушенной улицы вышла заклинательница в белых одеждах.
На девушке красовалось летящее белоснежное одеяние, в руках она держала метёлку из конского хвоста. Ступая по улице, она глядела по сторонам сияющими глазами. Подобное выражение лица создавало иллюзию, будто она прогуливается не по заброшенному многие годы древнему городу, а по маленькому садику на заднем дворе собственного дома.
