Поэтому спросил:
— Кто это сказал?
Монах завопил:
— Да никто этого не говорил, я видел своими глазами! — Приподнявшись, он добавил: — Один торговый караван намеревался пройти через Крепость, однако, памятуя о недоброй славе того места, купцы попросили учеников нашего монастыря сопроводить их в качестве охраны, в итоге… — В голосе его послышались горечь и негодование. — В итоге из того похода вернулся лишь я один!
Се Лянь поднял руку, давая знак монаху, чтобы тот сел обратно и не волновался, и спросил:
— Сколько человек участвовало в походе?
Монах ответствовал:
— Весь наш монастырь, да ещё торговцы… более шестидесяти человек!"
"Более шестидесяти человек.
Демоница Сюань Цзи за сотню лет похищения невест, согласно окончательным подсчетам дворца Линвэнь, погубила не более двух сотен. Ну а если верить словам этого человека, подобные пропажи караванов продолжаются уже больше ста лет, и в том случае, если каждый раз исчезает такое количество народа, то, складывая всё вместе, невозможно не задуматься.
Се Лянь продолжал:
— С какой поры Крепость Баньюэ превратилась в… «отнимающую половину жизней»?
Монах ответил:
— Где-то… сто пятьдесят лет назад, с тех пор, как то место превратилось во владения чародея.
Се Лянь ещё хотел бы расспросить его подробнее о том, с какой напастью он и остальные путники столкнулись в том походе, и о каком «чародее» говорит незнакомец, вот только с самого начала разговора в его душу закралось смутное ощущение, что здесь что-то не так. И сейчас принц уже не мог скрывать охватившее его странное чувство, поэтому придержал язык и слегка нахмурился.
Неожиданно раздался голос Сань Лана:
— Так ты всю дорогу бежал сюда из Крепости Баньюэ?
Монах воскликнул:
— Да, эх! Чудом в живых остался.
Сань Лан на это лишь хмыкнул и больше ничего не сказал. Однако хватило и одного его вопроса, чтобы Се Лянь понял, что здесь не так.
Он развернулся к монаху и мягко спросил:
— Раз ты бежал всю дорогу, тебя наверняка мучает жажда.
Монах застыл. А Се Лянь уже поставил перед ним чашку с водой и произнёс:
— У нас есть вода, уважаемый друг, прошу, выпей немного.
Монах взглянул на чашку, и в его взгляде на короткий миг мелькнуло сомнение. Се Лянь же встал рядом, спрятав руки в рукава, в молчаливом ожидании.
Раз уж монах пришёл пешком с северо-запада, да к тому же торопился спастись от смерти, наверняка его мучила жажда и ужасный голод, а судя по его виду, навряд ли в дороге он находил свободную минуту, чтобы поесть и утолить жажду.
