Несколько солдат удачи довольно бестолково, на мой взгляд, бегали по дороге, иногда спускаясь в заснеженные кусты. Их огромные башмаки хрустко топотали.
– Как вы думаете, он вернется? – поинтересовалась я, обращаясь к Виталию.
– Куда? – флегматично спросил сенсэй.
– Ну хоть куда-нибудь, – я пожала плечами.
– Куда-нибудь – наверняка, – с уверенностью ответил Виталий.
Глава 22
(Анжелика, 1996 год)
Мимо нас, по набережной проехала огромная черная машина с мощными голубоватыми фарами. Я вздрогнула.
Промерзший парапет вспыхнул синими звездочками. В черной полынье, образовавшейся напротив какого-то промышленного стока, медленно плавали оставшиеся зимовать утки. Некоторые спали прямо на воде, сунув голову под крыло.
– Скажите, Анджа, а что-нибудь могло бы быть?
Вадим наклонил голову. Кожаная кепка, которую он носил в качестве головного убора, как-то уменьшала его масштаб и делала его похожим на гриб.
– Нет, наверное, ничего, – сказала я, еще раз взглянув на кепку.
– Отец Антонины?…
– Нет, там никогда ничего не склеится, это было всегда ясно. Просто так… – я покачала головой.
– Просто так?! – мне показалось, что именно теперь он обиделся.
– Если бы вы мне не врали с самого начала… – я попыталась объяснить, и тут же осеклась, в который раз осознав тщетность всех на свете слов, когда ими пытаются выразить чувства. Никто и никогда. Если только поэзия…
«Господи, какое счастье, что анекдотов про Штирлица в стихах я не знаю!» – мысленно воскликнула я.
– Кешка на ваших горизонтах не проявлялся?
– Нет, – сказала я и честно предупредила. – Но даже если бы и проявился, вам не на что рассчитывать. Сдавать его в вашу феэсбэшную поликлинику для опытов я не намерена. Но… хотелось бы, конечно, понять, что это было…"
"– Исчезнувшие сокровища начали искать белорусские чекисты в начале девяностых, – без выражения начал говорить Вадим. – Проследили западный, потом московский след. Нигде и ничего. Нашли живого свидетеля, который помнил, как грузили содержимое сейфа в Могилеве и даже сам принимал в этом участие.
С его слов возник ленинградский вариант. Вроде бы что-то связанное с Эрмитажем… Обратились к нам за содействием. Мы, естественно, не отказались… Что творилось в Ленинграде в начале войны, я думаю, вы себе приблизительно представляете. Блокада фактически началась 30 августа 1941 года. Промежуток – полтора месяца. Именно в это время сокровища исчезли.
