У него был акцент! Он говорил по-русски с едва уловимым, но отчетливым акцентом!"
"Антонина осторожно высунулась из-за вешалки и обозрела коленопреклоненного отца с горшком наперевес. На ее ошалевшей физиономии было отчетливо написано:
«Вот это крутняк! Прям как в кино!»
– Встань, пожалуйста! – попросила я. – Ты, может быть, и Кай, но я то – не Герда, и никогда ею не была… – больше сказать было нечего. Олег не изменил позы, и я подумала, что, может быть, ему мешает горшок. Взяла куст у него из рук и огляделась: куда бы поставить.
Наткнулась взглядом на Антонину и вспомнила. – Познакомься. Это – Антонина, твоя дочь.
«Твоя дочь» – получилось на удивление напыщенно, как в мексиканских телесериалах, хотя ничего такого я не имела в виду. Просто констатировала факт.
Олег встал с колен и шагнул к дочери. Я с интересом отметила, что она ненамного ниже его. Если еще хотя бы год-два будет расти, то, пожалуй, и догонит. Интересно, для дочери у него тоже есть какая-нибудь мелодраматическая заготовка?
Олег растерянно молчал.
То ли упустил из виду, то ли не сумел придумать ничего достойного. А может быть, его поразили ее размеры. Я слышала, что отъехавшие родители вопреки реальностям времени воображают своих чад маленькими детьми. Если к Олегу это тоже относилось, то он должен быть потрясен.
* * *Утром Олег изъявил желание непременно купить мне подарок. Сопроводил в ближайший универмаг, подвел к ювелирному прилавку и велел выбирать. Сказал, что не знает, что я сейчас ношу, какие камни и какой материал предпочитаю, и потому не купил сам.
Я не ношу ничего. И, если честно, предпочла бы в подарок зимнее пальто. Но само желание Олега показалось мне естественным. И ювелирный отдел тоже. Бегло осмотрев содержимое витрины, я ткнула пальцем в небольшое, весьма изящное ожерелье с фианитами. Не самое дорогое, но и не слишком дешевое, вполне подходит к моему единственному выходному бархатному платью. По совету молоденькой продавщицы к ожерелью Олег купил еще и сережки, и совсем маленькое колечко. Все вместе получилось очень мило.
– А Антонине – пальто, – сказала я. – И, если потянешь, меховую шапку.
– Разумеется, – сказал Олег. – Очень потяну.
– Так по-русски не говорят, – не удержалась я.
Из приемника над головой продавщицы богатый оперный бас отчетливо и красиво пропел: «Петербургские мужчины!… Не боятся простатита!…И в постели у любимой не уронят свою честь!…» Видимо, это была реклама какого-то медицинского учреждения или препарата для лечения импотенции.
