Понимаете? Такие учителя часто произносят фразы типа: «Моя цель – научить детей различать синонимы и антонимы (или доказывать теоремы, или знать содержание „Войны и мира“ или еще что-нибудь), а вот Иванов (Петров, Сидоров) мне это делать мешают…» То есть двадцать девять человек согласны быть материалом для учебного процесса (или, скорее всего, им просто наплевать), а вот тридцатый категорически не согласен, и изо всех своих слабых силенок тщится, выпячивает свою личность, причем, личность-то, как правило, несчастная, нездоровая, а то и действительно с серьезными, даже социально опасными нарушениями… Ну, вот здесь-то и должна начинаться наука педагогика.
А она здесь кончается, и бедная учительница тщится объяснить классу синонимы, а Иванов тщится… и мешает ей, и она ненавидит Иванова, а он – ее, и все это тянется годами, а Ивановых в каждом классе – три-четыре штуки, и все это безумно муторно, скучно, и лишено даже намека на творчество, потому что дети-то – это на самом деле совсем не материал, и в глубине души никто из них быть материалом не хочет, а Иванов – он просто аккумулирует в себе этот процесс, вызывает, можно сказать, огонь на себя, такая у него роль в классной популяции, и учительница , конечно, подсознательно чувствует, что дело совсем не в Иванове, а в ней самой, и в конце концов начинает ненавидеть не только Иванова, но вообще всех учеников, потому что невозможно же ненавидеть себя, от этого совсем можно с ума сойти, а времени ни на какое самопознание у учителей нет, потому что надо брать очень много уроков, чтобы деньги заработать на жизнь, и объяснять синонимы…
– А вы-то, вы – Анджа?
– Я? Я, честно сказать, даже вопроса не поняла.
Люблю детей? Как это? Всех разом? Но они же не клонированные, как та овца! Каких детей?
– Ладно, спрошу по другому. Каких детей вы любите?
– Разумеется, умных, здоровых и красивых. Вы шокированы? Ради бога! Ненавижу лицемерие. По-моему, глупость, болезнь и уродство вызывает чувство отталкивания у любого нормального человека.
Все три вещи – реальность, и с этим, конечно, приходится мириться. Но, когда речь идет не о социальном гуманистическом лицемерии развитого демократического общества, и кого-то действительно тянет ко всему этому, то мне кажется, что у него самого что-то сильно не в порядке. Наверняка слышали, была такая монахиня – мать Тереза. Умерла совсем недавно. Почти святая женщина, лауреат всех возможных премий мира и милосердия.
