Краснодеревщик Володя писал лозунги, и, убедившись, что Кешке они не по зубам, сам же их читал, а потом залез на стол, встал по стойке смирно и запел «Венсеремос». Кешка метнулся было вперед, чтобы снять Володю со стола и прекратить безобразие, но все остальные нашли выступление Володи вполне уместным. Среди присутствующих нашлось еще двое-трое насельников постарше, кто помнил слова, а остальные, стуча кулаками и каблуками, истово выкрикивали припев:
Венсеремос! Венсеремос!Над страною призывно летит!Венсеремос! Венсеремос!Это значит, что мы победим!После праздника жители сквота снова принялись за Кешку, но сам образовательный процесс уже вышел из берегов, и как весеннее наводнение, захватывал все доступные ему территории.
Худенький режиссер из «Логуса» вел актерский тренинг в сохранившейся бельетажной анфиладе (много лет двери анфилады замазывались и завешивались коврами жителями коммуналки, но теперь силами насельников были отшкрябаны от старой краски и штукатурки и открыты настежь, создавая чудесное впечатление первичного и свободного греко-римского пространства).
Посещали тренинг Дети Радуги и множество каких-то пришлых лохматеньких девиц, которые смотрели на режиссера совершенно телячьими глазами и хором, фальшивя, пели русские романсы, аккомпанируя себе на стареньком расстроенном вдрызг пианино, которое кто-то из жителей сквота, будучи при деньгах, приобрел по случаю за 100 тысяч рублей. Заносили пианино всем сквотом, через окно второго этажа, где до сих пор сломанной костью маячила рама, разнесенная вдрызг неумелыми грузчиками.
В холодной комнате недоучившийся семинарист Артур вел спецкурс под названием «Эстетика бедности», читал наизусть страницы из трудов святого Франциска и рассказывал о технике и теории юродства. Его лекции посещали хорошо одетые студенты Университета и совершенно невероятного вида бичи в благотворительных американских обносках с горящими от возбуждения глазами. Несмотря на холод, после семинаров Кешка всегда долго и тщательно проветривал комнату и тихо радовался тому, что мировоззрение Артура не позволяет последнему рассказывать о юродстве в тепле.
В тепле, и Кешка отлично знал это, все, что способно вонять, воняет гораздо круче.
В самой теплой комнате сквота респектабельный филолог Ромашевский, специалист по древним славянским языкам, скрывающийся от своей четвертой жены, читал курс под названием «Апокрифы и стихоглифы».
