Погоня прогрохотала вниз по лестнице, а Кешка, выждав несколько мгновений, осторожно вышел из-за распахнутой двери, бесшумно спустился вслед, и вышел через черный ход, который, на его счастье, имелся почти во всех старых домах.
* * *Бегом поднимаясь по знакомой вонючей лестнице, Кешка со страхом думал о том, что по дневному времени в каморе может никого и не оказаться. Однако, дома были Тимоти и не сразу замеченный Кешкой Боян, который, прихворнув, лежал на диванчике, до шеи укрытый вытертым посередине пледом.
Дура с радостным визгом кинулась Кешке в ноги.
– Что?! – шепотом спросил Тимоти, бросив беглый взгляд на лицо юноши.
– Все! – также кратко ответил Кешка.
– Я говорил! – не сдержался Тимоти и в его тусклых глазах плеснулось торжество. – Ничего у него не выйдет! Они за тобой гонятся? – Тимоти возбужденно захихикал и потер руки, словно мальчишка, собирающийся сыграть в казаки-разбойники.
Несколько мгновений спустя Кешка кивнул. Тимоти между тем, не дожидаясь ответа, уже напряженно думал, собрав в сеточку и без того морщинистый лоб.
– Дура… – начал Кешка, рассеяно почесывая обросшую спину прижавшейся к нему собаки.
– Брось! – досадливо махнул рукой Тимоти. – О своей шкуре думать надо, – потом, вспомнив, с кем имеет дело, добавил. – Млыга за ней присмотрит. У них взаимопонимание полное.
– Хорошо, – сказал Кешка и чуть ли не впервые Тимоти заметил блеснувшую в его глазах подлинную, человеческую благодарность.
Не слепую звериную удовлетворенность, не сытость и удовольствие от тепла – а отклик человеческого на человеческое. По иронии судьбы речь шла о звере и человеке, который, единственный из насельников, так и не принял двойственности кешкиного существа, не смог погасить своей настороженности и неприязни по отношению к нему.
– А я?
Мысль Тимоти бешено заметалась, отозвавшись на нелепом детски-старом лице мелко дрожащим веком и ерзанием узкой нижней губы под припухшей верхней.
При движении губ то и дело обнажались мелкие зверушечьи зубы.
– Есть! – вскрикнул вдруг Тимоти. – Иди в сквот. Там пересидишь, пока все уляжется. Спросишь Аполлона, скажешь – от меня. Там никто ничего не спросит, да и сам – помалкивай. Не знаю, и знать не хочу, что у вас там с Алексом вышло, но только он этого так не оставит. Лучше всего тебе потом из города убраться. На море свое или еще куда…
– Сквот? – спросил Кешка.
