Зачем? Он все равно ничего не поймет, а, следовательно, и ничем не сможет помочь ей. Ему же, Кешке, ничего от Гуттиэре не надо. Мало ли что придумает Алекс! В том, что Алекс совершенно его не понимает – Кешка убеждался уже не раз. Ну и что ж тут такого? Кешка и сам себя понимает далеко не всегда. Каково ж другому? Лучше всех его, пожалуй, понимал Блин. А может быть, Антонина? Где-то под грудиной заныло сладкой болью, вспомнился покинутый деревянный дом, маленький зеленый носок на веревке. Не вспоминал уже много-много дней.
Отчего же сейчас? Может быть, все дело в запахах? Наверное, нет, ведь от Антонины пахло совсем не так – хвойным мылом, морской водой, теплым зверушечьим запахом, который хоронится у всех людей где-то за пазухой…
Внезапно Гуттиэре волной поднялась в кресле, спрыгнула на пол, бесшумно ступая по полу узкими ступнями в красных махровых носках, подошла вплотную к стоящему Кешке. Взглянула снизу вверх расширенными, словно подсвеченными изнутри глазами.
– Ты кто-о? – протяжно спросила она.
– Ты зачем сюда пришо-ол?
– Я – Кешка. Алекс сказал, – ответил Кешка. Ответил как мог, хотя и понимал, что Гуттиэре спрашивала о чем-то другом.
– Пусть Кешка, – Гуттиэре капризно оттопырила нижнюю губу и сразу стала похожа на олененка, который попробовал горькую траву. – Но – зачем? Алекс поймал тебя? На крючок? На что ловятся такие, как ты? Ты – стра-анный… – Гуттиэре вскинула руки и ее быстрые пальцы пробежали по Кешкиной груди, словно исследуя что-то.
"
"– Я такой, – согласился Кешка, слегка ежась от прикосновений девушки и решая про себя, приятны они ему или нет. – Я плохо уметь говорить.
– Алекс сказал: придурок, – задумчиво заметила Гуттиэре и осторожно, как слепая, провела пальцем по кешкиному лбу, носу, губам, подбородку. Кешка едва сдержался, чтобы не отшатнуться или не перехватить тонкое запястье. Выручило, как всегда, любопытство. Ощущения от ее прикосновений рождались странные, ни на что не похожие. Гуттиэре сама по себе не была опасна вовсе.
Опасность ходила где-то рядом с ней.
– Но ты ему не верь, – тихо продолжала девушка. – Ты – не придурок. Я вижу, знаю. Ты… Я не знаю, что…кто… Но ты не должен…
– Я буду спать. Вон там, – решительно сказал Кешка, указывая на коврик.
– Да-а? – вроде бы не на шутку удивилась Гуттиэре. – А я думала…
– Ты делать что хочешь, – уточнил Кешка. – Я – спать.
– Как интере-есно, – протянула Гуттиэре. – Таких Алекс никогда еще не приводил.
