– Да, милорд, но вспомните: я задавал свидетелю вопросы по этому поводу.
– Помню. Посмотрим. «Вы находились, когда покойный принял щепотку табаку, в своем купе». Нет, раньше. Если я не ошибаюсь, вы дважды привлекли внимание суда к тому факту, что свидетель находился в коридоре. Ага, вот здесь. Позвольте, я зачитаю.
Его светлость поправил очки и прочел вслух:
«Вы видели, как смесь была насыпана на большой палец покойного?»
«Да».
«Вам доводилось видеть подобное прежде? Вы уверены, что не спутали один случай с другим?»
«Уверен.
Мне захотелось посмотреть еще».
«Именно. Захотелось посмотреть… Вам хорошо было видно? Ведь непросто рассмотреть что-то в отражении?»
«Не очень ясно, но увидел я достаточно».
«Вы видели порошок на большом пальце?»
«Видел»."
"«А потом видели, как порошок исчез?»
«Да».
«А может, покойный просыпал порошок на пол?»
«Он поднял палец к носу».
«А потом чихнул?»
«Да. От души».
«А может, он чихом сдул порошок с пальца?»
«Может, но думаю, он нюхнул».
«Однако мог и не нюхнуть?»
«Ну, мог».
– Насколько я помню, мистер Вернон, – продолжил судья Смит, отложив записи, – свидетель интонацией выразил явное сомнение в такой возможности.
– Тем не менее ему пришлось признать, что табак мог оказаться на полу.
– Да, таковое он действительно признал. И все же… – Мысли судьи Смита были ясны. – Затем вы перешли к вопросу о румянце на щеках мистера Каргейта. Думаю, вы согласитесь, что свидетель, хотя и выказал сомнения в отношении цвета галстука покойного, по этому вопросу был тверд.
Более того, отвечая мистеру Блэйтону, он заявил, что ясно видел, как табак с пальца мистера Каргейта действительно исчез в его ноздре. Что скажете?
– Что свидетель сделал поспешные выводы. Я ставлю под сомнение не добросовестность свидетеля, а лишь точность его показаний. Как вы, милорд, только что упомянули, я задал ему несколько вопросов по поводу одежды мистера Каргейта и его действий, и свидетель не смог ответить. Его воспоминания весьма смутны – за исключением действительно важных, в которых он на удивление точен и уверен.
Судья Смит задумался. Можно, разумеется, ответить, что свидетель уверен в существенных деталях, потому что интересовался именно ими, и он не терял времени, разглядывая незначительные подробности…
Уголком глаза сэр Трефузис заметил, как начал подниматься Блэйтон, – вот его слушать не хотелось совершенно.
– Полагаю, нет нужды вас беспокоить, мистер Блэйтон. Я не вижу причин забирать дело у присяжных.
