Милый, прости меня, если я сказала что-то грубое про деньги в каком-нибудь написанном ранее письме. Я не хотела. Правда, не хотела. Забудь и прости. Пожалуйста, позволь увидеть тебя снова. Напиши мне. Я буду на седьмом небе от счастья, когда увижу хотя бы твой почерк. Я буду покрывать письмо поцелуями…
– Все, достаточно, – произнес я. – Думаю, дальше читать нет смысла.
И эта женщина утверждала, что она не наивная барышня! Теперь ясно, что фраза, в середине которой она спохватилась, должна была прозвучать не «я по уши заинтригована», а «я по уши влюблена».
– Отвратительно, правда? – бодро заметил Алан. – Такое, понятно, никто не захочет предать огласке. Это, кстати, еще цветочки. Другие письма носят еще более… э-э, личный характер.
– Я бы и это письмо не назвал официальным. Ты все нашел?
– Надеюсь, да. Я потом очень тщательно обыскал комнату Бейнса. Духу у меня хватило лишь на это.
Внезапно меня пронзила догадка.
– Бог мой, – выдохнул я, – только не говори, что применил силу.
– Конечно, применил, – спокойно ответил Алан. – Ты же не думаешь, что я мог позволить такой гадине жить дальше?"
"– Жить дальше? Ты хочешь сказать…
– Хочу.
Такой односложный ответ не позволял трактовать случившееся двояко. Я почувствовал, как на лбу выступают капли пота, и по-идиотски предположил, что можно было как-то откупиться.
– Чтобы он потом меня шантажировал? – отреагировал Алан.
– Спасибо. К тому же, боюсь, я вспылил.
– Ты понимаешь, что уже в восемь часов вечера твою квартиру обыскивала полиция?
– Что? – Алан вскочил на ноги. – Откуда ты знаешь? И почему мне не рассказал?
– Мне сообщила миссис Килнер. Я и подумать не мог, что ты… что ты… ты был столь невозмутим…
Глава 4
За несколько минут после обоюдного признания мы успели обменяться поспешными, как и следовало ожидать, обвинениями. Боюсь, что дословно передать нашу беседу мне не удастся.
Конечно, не могу утверждать, что я раньше излагал все слово в слово, однако суть правдива, а вот за то, что происходило в последующие пять или десять минут, я отвечать не готов. Паника, которая накрыла и меня, и Алана – хотя его в меньшей степени, – затуманила мою память.
Впрочем, основные пункты разъяснений, что мы вскоре дали друг другу, и выводы, к которым пришли, когда остыли, вспомнить я могу.
