На вооружении обычных войсковых разведчиков ДНР состояли автоматы Калашникова калибра 7,62 миллиметра с приборами бесшумной стрельбы ПБС и автоматические пистолеты Стечкина с глушителями. Больше никакого специализированного оружия – вроде бесшумных штурмовых автоматов АС «Вал» или снайперских винтовок ВСС «Винторез». А на винтовке СВД «Джема» глушителя вообще не было по определению, как и на пулеметах Калашникова.
– Командир, чужой патруль также замедлил движение и рассредоточился, – снова проинформировал «Джем».
Две группы «воинов-теней» сближались, чтобы впиться друг другу в глотки!..
– К бою! – свистящим шепотом отдал приказ «Ветер», вскидывая свой автомат с глушителем.
Сердце от нервного напряжения бухало где-то возле пересохшей глотки, кишки скрутило узлом. Но голова оставалась ясной, а рука – твердой. Указательный палец привычно соскользнул на спусковой крючок…
– Командир, чужой патруль как-то странно себя ведет… Стоп! Это, похоже…
Фигура в сером контрастном поле ночного прицела, перечеркнутая тонким перекрестьем, вдруг подняла руку и помахала им.
– Командир, отбой, это свои! «Ветер», прием, как слышишь?..
– Слышу тебя… Вот б…дь, на ровном месте чуть не вляпались!.. – командир разведвзвода хрипло выдохнул и добавил несколько очень непечатных фраз.
Две разведгруппы поравнялись – оказались такими же «спецами», может, только экипировка чуть отличалась.
Один из встреченных вскинул над головой кулак:
– Россия!"
"– Донецк!
На том и разошлись в ночи, держа напряженные пальцы на спусковых крючках автоматов.
* * *На дневку разведчики расположились на чердаке пустующего двухэтажного дома рядом с частным сектором. На тот хреновый случай, если их все-таки обнаружат, как пояснил «Марик», можно было уйти в одноэтажную застройку. И через Новоселовку попытаться прорваться в те районы Мариуполя, которые уже контролировались силами Русской коалиции. Но это только на самый крайний случай…
День прошел относительно спокойно.
В этом районе города люди либо уехали раньше, либо оставались жить в своих частных одноэтажных домах, опасаясь бросать с трудом нажитое имущество на растерзание мародерам из украинской армии.
Егор наблюдал за фигурами гражданских, похожих на привидения, с двухколесными тележками, на которых были привязаны сумки или пластиковые бутылки с водой. Одеты были кто как, многие – в уже ставшие символом беды в Мариуполе серо-красные рабочие куртки «Метинвеста».
