– На кой черт вы сюда прилепили сверчка?! Ой, мама! Он шевелится!
– Ничего не шевелится, я его трогала, он спокойно сидел, – забубнила Люся, но тут часть ее композиции, а именно та, которую она приняла за мумифицированного жука, зашевелилась и прыгнула куда-то в сторону заведующей.
Раздался дикий вопль, и женщина, мгновенно посинев, рухнула на пол.
– Воды! – кричала продавец неизвестно кому.
– Кипятка… – пролепетала Елена Михайловна еле слышно. – Надо бы ошпарить этого паразита.
– Кого она имеет в виду? – испуганно спросила Люся.
– Сверчка же! – раздраженно объяснила продавец. – И где вы его только выискали! Он у нас в прошлом году завелся, так Елена Михайловна целый месяц в подсобку только с ведром кипятка заходила.
– Да ладно, чего вы на насекомом зациклились? Вы лучше скажите, принимаете нас или нет? – спросила Люся.
– Вас? Вас конкретно – нет. Ни в коем случае! Вы у меня сегодня украли десять лет жизни, так что вам – спасибо, и… просьба больше не беспокоить! – сурово отрезала заведующая, поднимаясь с пола.
– А вот вы… Как вас, простите, зовут?
– Василиса, – зарделась та.
– Так вот вас, Василиса, с большим желанием. Зайдите завтра утром, часикам к девяти, обговорим условия работы. А вот, скажите… – Заведующая обращалась только к Василисе, а серенькая продавщица стала подталкивать Люсю к выходу, пока вовсе не вытолкала за дверь от греха подальше.
Люся уселась на витую скамеечку и загрустила. То ли оттого, что ее композицию не оценили, а она, между прочим, старалась, то ли оттого, что предательница Василиса так легко о ней забыла в самый неподходящий момент, то ли оттого, что у какой-то затрапезной продавщицы не нашлось для нее нормальных человеческих слов, чтобы хоть как-то скрасить отказ от места, но у Люси засвербело в носу, защипало в глазах, и на колени шлепнулась крупная прозрачная капля.
– Курить будете? – раздался рядом приятный женский голос.
– Я не курю, – шмыгнула Люся и спрятала мокрое лицо в воротник куртки.
– Напрасно вы так. Слезы еще никому не помогали, по себе знаю. Да и нет на свете ничего, что стоило бы слез.
Совершенно растроенная, Люся даже не глянула на собеседницу.
– Нет, ну обидно же! – говорила она как бы сама с собой. –Ходишь тут, унижаешься, изображаешь черте кого! Я ведь не специалист по этим… по композициям, и не нужна мне эта работа. Но как-то же надо туда пробраться, чтобы со Львовой встретиться.
