Она совсем не переносила холод, и ее щеки уже напоминали сизые баклажаны.
– Он всего-то первый раз ногу сломал, чего ты? И потом, Пашка мой нам не помощник, ты же сама знаешь. Слушай, давай плюнем на деньги и наймем какого-нибудь старичка. Ну не на автобусе же нам за город тащиться, в самом деле!
Люся была не против. К тому же они решили предстать перед очами Львова в образе журналисток, а тем не полагается ездить за город на общественном транспорте.
– Вася, а ведь у прессы должно быть какое-то удостоверение, – сообразила Люся.
– Прорвемся. Ты только мне подыгрывай.
Машину они нашли довольно скоро. День был хоть и субботний, но хмурый, и горожанам не хотелось никуда вылезать из теплых квартир, поэтому возле остановки выстроилась целая вереница из автомобилей различных марок.
– Куда вам, девицы-красавицы? – повернулся к ним водитель.
– Нам на Журавлиную сопку, дом девятнадцать, – выговорила Василиса нужный адрес, который Люся добыла в редакции. – Только у нас к вам просьба.
Вы подождите нас, пока мы там будем, а мы с вами расплатимся. А то, сами понимаете, как нам обратно добираться…
– Понимаю, подожду. Отчего ж не уважить таких приятных девушек! – завел машину балагур. – А у вас там родственники или вы туда в гости?
– Мы по делам, – буркнула Люся и уставилась в окно. Вот чего она не могла терпеть, так это врываться в дом, где проходят поминки. А тут еще и беседовать придется.
Минут через двадцать Василиса вместе с Люсей уже стояли перед каменным забором.
Вся их прежняя решимость куда-то улетучилась, и больше всего на свете подругам сейчас хотелось вернуться к Финли и Малышу.
– Ну, чего примерзли? Вон звонок-то, видите, на калитке прибит! – крикнул из окошка машины их водитель.
– Давай звони, – толкнула подругу Василиса.
Люся позвонила, вычурная калитка отворилась, и перед подругами возникла молодая, строгая на вид женщина.
– Вы к кому? – почти не двигая губами, спросила она."
"– Мы к Львову. Журнал «Золотое наследие», – попробовала так же не разжимать рта Василиса.
– Вы к Остапу Исаевичу записаны? – не меняя интонации, вновь поинтересовалась молодая особа.
– Это Остап Исаевич у нас записан! – обнаглела Василиса и, плюнув на правила приличия, промаршировала во двор, отодвинув плечом особу, задававшую слишком много вопросов. Люся потрусила следом, согнувшись в три погибели. Идти к Львову ей не хотелось совсем.
Девушка даже не успела спросить у «журналисток» документы.
