А тут, представляете, на работе что-то сердчишко прихватило, меня начальник мой быстренько домой спровадил. Пришла, прилегла в спальне. И вот слышу, Гриша со школы вернулся, да не один, с Мариной. Меня-то они не видели, думали, что одни в доме. Ну она ему и говорит:
– Гриш, а ты бы кого хотел? Мальчика или девочку?
А Гришка на полном серьезе отвечает:
– Мальчика, конечно. С ними проще.
– Вот и я мальчика хочу. Значит, так и порешим – если мальчик, оставляем, а от девочки отказываемся.
Я уже и семью нашла, которая девочку с радостью возьмет…
Тут уж я не выдержала, заворочалась. Гриша прибежал:
– Маманя, тебе нехорошо? Сейчас «Скорую» вызовем!
И Маринка рядом крутится. Вот поверите или нет, не смогла я им сказать, что разговор их слышала. А теперь себе места не нахожу. Это что же получается – у них скоро кто-то должен народиться?
– Ну и чего ты испугалась? Станешь бабушкой, – утешила Василиса.
– С ума сошла! Гришке-то едва четырнадцать исполнилось.
И Маринка с ним в одном классе. Тоже мне – родители! Да и потом, как они о дите-то говорили… Если, мол, мальчик, то они его себе заберут, а если девочка, то уже и семью приемную приглядели… Ой, девоньки, просто не знаю, что делать, – снова закапала слезами Маша.
Василиса щедрой рукой плеснула еще коньяка, замахнула, точно пила не благородный напиток, а высокомерзостную бурду из ближайшего ларька, и нахмурилась.
– А ребеночек-то скоро должен родиться?
– Кто ж его знает? Только кажется мне, что Маринка как-то округлилась… Ну, подбородок стал такой кругленький, вроде и талия расползлась…
– В общем, время у тебя есть, чтобы приготовиться, так я поняла?
– Да уж, думаю, есть.
Ага, конечно, есть, они же с Гришкой ходить-то вместе только месяца три назад стали.
– Значит, будем воспитывать. Ну, считай, что ты решила к старости для себя родить. Кого это волнует, правда? Короче, не унывай, поможем! – пылко заверила Люся и налила еще стопочку.
Подруги распрощались уже поздним вечером. Люся неожиданно пригорюнилась.
– Вот ведь ты подумай, Гришка-то Машин сам еще недавно из пеленок, а уже о детях задумывается, а моя-то, безголовая… Уже тридцать ей скоро, а все, точно стрекоза, – ни тебе мужа законного, ни детей! Кого вырастила? – И Люся пустила обильную горючую слезу.
Ольга, ее единственная дочь, и в самом деле имела уже, кажется, все. Кроме законного мужа и детей.
